Четверг, 2017-11-23, 21:19Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Мини-чат

Статистика

Княгиня - АССКЛИТ: форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Markuza, Vuala, Скарамуш 
АССКЛИТ: форум » АССКЛИТ » Проза » Княгиня (Часть 1. Беглянка)
Княгиня
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:25 | Сообщение # 1
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Я лежала в овраге, голая и грязная, уставшая и побитая. И мне ничего не хотелось. Только смотреть на небо… Я всегда любила смотреть в черную пропасть ночного неба. Множество огоньков следило за нами из его глубин, пытаясь заворожить, заколдовать. Только небо… Почему то оно казалось таким близким, что можно было бы достать звезды рукой. И я доставала, сгребала их в ладони и смеялась, плакала и смеялась… И луна… О боги, как же она прекрасна! Колдовство… Нас всегда окружало колдовство и никуда от него не денешься, как бы не хотели Инквизиторы. Колдовство лунного света. Да-а-а…

* * *

Еще тогда, четыре года назад, когда я нашла на пороге Винку, у меня вдруг засосало под ложечкой и я с содроганием поняла, что хлопот не оберусь, но то, что эти хлопоты будут зваться Инквизицией, как-то не подумала. Теперь же приходилось думать, как бы ноги унести, и желательно, в едином комплекте с головой.
Я вспомнила навязчивую песенку в исполнении заезжего музыки, которая приклеилась как бабочка к застывшей еловой смоле:

Леший где-то бродит
Путника морочит,
Слышь, не надо, девка,
Шляться среди ночи…
Шляться среди ночи
По лесу глухому.
Леший заплутает –
Не дойдешь до дому.

Действительно, не фиг лазить ночью по лесу. Хорошо, если леший попадется, в ином случае покушает девкой этой какая-нибудь “безобидная” тварюшка и имени не спросит.
Заезжий музыка старанно выводил мелодию, удовлетворенный притихнувшей публикой. Всех его предшественников на первых же куплетах забрасывали яйцами. Иногда тухлыми. Возникает вопрос – всегда ли народ носит при себе десяток-другой протухших яиц?
- Линка, где ходишь, шельма треклятая?
Блин, это уже мне.
Как вы уже поняли, меня зовут (а иногда я и сама прихожу) Линкой, хотя при рождении было дано имя поблагородней – Эллина. Кем было дано – не знаю. Оно не было написано на клочке бересты, валяющейся в моих пеленках, хоть я и была подкидышем – просто никто внятно не мог объяснить, кому же в голову стрельнуло так меня назвать. Но остальным, а тем более моей непосредственной воспитательнице и работодательнице, было плевать на это с высокой березы. Вообще-то Марка была та еще баба, но иногда на нее находила благодать – и тогда из нее можно веревки вить. А благодать эту звали Сененом. По совместительству благодать была конюхом у местного старосты. Но зато, когда Марка злая… ее лучше обходить десятой дорогой. Даже чучело оборотня, при жизни, наверное, было не такое страшное, как Марка в гневе. Тут даже благодать не помогала, а сама старалась умыкнуть куда подальше, дабы не попасться под тяжелую длань.
Я уж было представила злую рожу Марки, как на меня опрокинули кувшин с брагой, и теперь от меня несло как от местных мужиков в день получки.
- Спасибо тебе огромное, Нанька, давно мечтала о дриадских духах, так ты мне решила подарить эльфийские? – Девка потупилась и, решив, что передо мной оправдываться – себе дороже, ретировалась за новой порцией выпивки. А насчет духов, так это такая шутка… У нас не очень то жаловали ни тех ни других. Правда, сначала лесных дев не трогали, но когда пошла массовая рубка леса на нужды Инквизиции, а правительство дриад выступило с категорическим несогласием, то тогда и их причислили под общую метелку. В общем, действовали по схеме “Кто не с нами, тот против нас”.
- Когда-нибудь я двину отсюда куда подальше! – в чувствах рявкнула я и поспешила к хозяйке, по пути чуть не сбив хмурого заезжего мужика. Поговаривали, что раньше он был столичным палачом, но его невесту обвинили в ведьмовстве, и ему пришлось собственноручно казнить ее. Но то были всего лишь слухи, а спросить напрямую ни у кого язык не поворачивался – уж больно голове шея дорога. А с ведьмами и другими инородцами со времен Великого Изгнания дела и в правду обстояли не ахти – казнили их почем зря. Успевай ловить да корзины под головы подставлять или виселицы с кострищами мастерить. То-то спрос на профессию палача возрос до небес.
Мой взгляд заметил один из постоянных посетителей и, хряпнув для храбрости еще одну кружку браги, таинственным голосом мне поведал, выпуская дурманящие миазмы:
- Это палач. Я много о нем слышал. – Приняв мое молчание за разрешение говорить дальше, мужик продолжил. – Он состоял в Инквизиции. И равных ему не было. Ик! Ему поручались самые сложные допросы… И никто, слышишь, никто не мог устоять под его пытками…
Палач тяжелой поступью шел сквозь пьяную толпу, не замечая взглядов, бросаемых на него.
- И зачем ты мне это сообщаешь? – повернулась я лицом к говорящему. Может я ему приглянулась из-за столь родного и любимого им аромата?
- Берегись, Линка. – Мужик нагнулся ко мне, выдохнув на меня перегар. Меня аж замутило. - Схарчит тебя Инквизиция и не подавится… - и тут же брыкнулся на пол, выводя рулады храпа.
С чего бы Инквизиции харчить мною? Законов я не нарушаю (заныканные от Марки два медяка не в счет). Я не ведьма и не инородец… Наверное… По крайней мере уши у меня нормальной формы и даже не лопоухие. Такие, нормальные уши – то, что не нужно слышат, нужное пропускают мимо.
Так вот, в таком распрекрасном и вонючем виде я предстала пред светлы очи Марки. Та воззрилась на меня и, с огорчением махнув рукой, отправила меня переодеваться. Работа разносчицы имела свои плюсы, но и без минусов не обходилось. Как говорится – чтоб жизнь малиной не казалась. Один из тех плюсов – крохотная комнатушка с торца корчмы, у дверей которой что-то лежало. Вернее кто-то, потому что кулек пищал и шевелился. Ну, меня хлебом не корми – дай куда-нибудь нос сунуть…
Ого! Нет, ну действительно, я когда-нибудь повторю ошибку печальноизвестной Варвары.
Дите… ё – моё!!!
Я взяла малого на руки, неумело поддерживая норовящее свалиться одеяльце. В конце – концов, оно упало и мне предстало видение: нет, ну я все понимаю, но откуда в нашей богом забытой деревушке оказался потомок высокородных эльфов! Наверное, пресловутый потомок был того же мнения, поэтому совершил деяние, недостойное Высокородному. Короче говоря, описал меня почем зря. Вернее описала. Дите было девочкой.
А день так славно начинался…
Вместе с одеяльцем в снег шлепнулся, как я потом поняла, кинжал, да такой искусной работы, что не верилось, что ним можно убить человека. На изящной ручке, сделанной из кости какого-то неизвестного животного, были выгравированы руны. Скорее всего, эльфийские. Хотя кто его знает, что тут написано и на каком языке. Бывало, говорит с тобой человек на языке неведомом, ты думаешь, он что-то хорошее говорит, звучит, как медом мажет, а он тебя посылает далеко, надолго и в известном направлении.
Вообще то, эльфов, гномов, троллей и других инородцев не было в княжестве уже более ста весен. Старики рассказывали, что пришли на эту землю три брата, да еще и сестрицу свою приволокли за косы – больно упиралась, замуж рвалась. И порешили они град отбабахать, да такой, чтоб всем на устрашенье. Как говорил один мудрец: «Были три брата, — одному имя Кий, а другому Щек, а третьему Хорив; а сестра их Лыбедь. Сел Кий на горе, где ныне увоз Боричев; а Щек сел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, от него прозвалась Хоривица. И сделали град во имя брата своего старейшего и нарекли имя ему Киив... И от сих братьев держать начал род их княженье в Полях...». Люд (да и нелюд) приняли идею на ура, и через некоторое время вырос посреди поля на холмах град великий, который старший брат в честь себя любимого и назвал – Киевым. И стал тот град столицей княжества могучего, да такого, что когда один смазливый эльф соблазнил сестрицу ихненскую, а жениться наотрез отказался, аргументировав тем, что ему де еще рано одевать на себя хомут брака, то решили братья честь сестрицы отстоять. Видно, делать им нечего было, вот и заскучали. В общем, честь сестринская обошлась эльфам изгнанием, да лютой ненавистью среди простого люда. Хотя, людям как-то пополам кого ненавидеть. Сказали “ненавидь” – вот и ненавидит люд простой, а почему и сам толком не знает. Подумали тут братья и решили, что уж, коль начали, так пора все дело до ума довести. В конце концов, в княжестве кроме людей и не осталось – остальные, кто не принадлежал к этому славному племени, разбежались кто куда. А кто не спрятался, тот, как говорится… А давеча в моду вошла охота на ведьм, колдунов, колдуний, даже всеми обожаемых ведьмаков, борцов с нечистыми прихвостнями Чернобога, и тех туда же. Вот теперь и ведьмы попрячутся – вообще скука смертная наступит. Так, что не праздник, так торжественное сожжение свежевыловленной ведьмы. Люду на потеху – нелюдям на устрашение.
- Ну и что мне с тобой делать?
- А-а-агу.
- Ясно, – изрекла я, заходя в дом.
То есть ничего не ясно. Как я всем объясню, откуда у меня эльфенок? Ведь придушат малого – и концы в воду. И не посмотрят, что еще в пеленки писается. Да и меня заодно. За укрывательство так сказать. И палач под боком имеется. А все ж жалко малую. Ну, не виновата малявка в том, что эльф тот, злосчастный, припался по душе княжне. А эльфы то красавцы спесивые. Сама то я никогда инородца не видела, но старики сказывали, что когда-то бродячие шуты проезжали мимо, да в клети везли побитого, худого, но все равно жутко смазливого эльфа на какую-то ярмарку показывать… А вот довезли ли? Кто ж его знает…
Так, сначала – переодеваться. Благо, в корчме топили, и я бегала в платье, потому как второго кожуха мне не купить. Я порылась в небольшом сундуке, извлекая из его нутра новую рубаху и платье. Малую я положила на кровать и быстро переоделась. Эльфенок ворочалась, как угорь на сковородке, поэтому пришлось положить одну единственную подушку у самого края, дабы предотвратить вероятное падение. Я пыталась думать. Не получалось. Мысли скакали, как ведьмы от инквизиторов – в разные стороны. Ну, во-первых, надо возвращаться, не то Марка хватится и сюда припрется – тогда уж точно несдобровать. Если честно, то работала я только разносчицей только благодаря одному редкостному дару – так испортить еду в процессе приготовления могла только я. В общем, готовить я не умела, да и не очень то меня тянуло. Поесть могла то и тут.
Я поправила подушку, набитую сеном, и с тяжелым сердцем пошла в корчму. Не успела я еще и порог переступить, как мне в руки сунули поднос с дымящейся жареной печенью и велели отнести к столу у окна. Ориентир был самый надежный – окно в корчме было одно. Поэтому стол у окна был самым престижным, обычно за ним соизволил садиться сам староста. Сейчас за ним сидел тот самый палач.
Руки тут же предательски задрожали, а по коже галопом пробежал табун мурашек.
Я попыталась успокоиться, думала о чем-то приятном. Но ни то, ни другое у меня не получалось.
Палач покосился на меня, как косятся на порядком поднадоевшую муху, но ничего не сказал. Я плюхнула перед ним тарелки и быстро ретировалась. Не нравился мне этот ведьмоборец и все тут. Не то чтобы я любила магов, но они мне ничего плохого не делали, как и ничего хорошего, но, как говорится – нравится, не нравится – гори, моя красавица. Тем паче, что потеха “Гори-гори ясно…” была самая, что ни на есть народная.
В общем, весь вечер я пробегала между столиками, как ужаленная за одно весьма интересное место, при этом по корчме вечно проносилось: “Линка, сюда беги!”. Помимо выкриков заказов, кто-то попытался полапать меня, но тут же получил по немытой роже под дружное ржание дружбанов. Хорошо, что у меня под рукой сковородки не оказалось, а то бы он сейчас не ржал, а остатки немногочисленных зубов выплевывал.
- Ну, ты, Линка, бьешь, как мужик! Надо бы тебе бабой побыть! – Крикнул кто-то из той самой компании.
- Бабой я побуду, когда вы побудете мужиками! – ответила я, расставляя кружки с пивом.
Конечно, можно было бы привыкнуть к подобному обращению, но я не хотела становиться второй Нанькой, продающей свое тело за деньги. Это было мерзко, хотя я никогда ей ничего такого не говорила. Уж если человеку не хватает на пищу, то чем он деньги добывает, это не мое дело. Да и мужикам она нравилась: и спереди есть за что прихватиться и сзади за что придержаться, в отличие от меня, больше похожей на доску с длинной косой, за которую меня нередко таскала Марка за какую-нибудь оплошность. Хотя вся моя жизнь – сплошная оплошность и удивительно, как вообще у меня остались волосы. Они должны были уже давно отвалиться вместе со скальпом. Но, видать, матушка-природа намертво повбивала каждую волосинку да смолила намертво…
- А щука то вот такая! - Пефим, заправский рыболов, закинул руки аж за спину. Интересно, что ж это за щука такая, коль по рассказу она размерами с пресловутую чудо-юдо рыбу кит?
Я поставила заказанное пиво на стол и вкрадчивым голосом поделилась:
- Говорят, раньше рыбакам еще в детстве вытягивали руки специальным приспособлением, чтобы им сподручнее было о рыбалке рассказывать…
Мужики залились гоготом, а Пефим сердито крякнул.
Я частенько замечала какой-то странный взгляд палача, блуждающий по посетителям корчмы, и мне становилось не по себе. Постепенно поток пьяниц рассосался – те, кто сохраняли способность ходить, сами ушли, некоторых взбешенные жены выволокли, а другие вовсе попадали под столы. Все равно утром опохмеляться. Так зачем ходить дважды?
Снег все валил и валил. Буран целый. Такое чувство, будто пролетье за о-о-очень далекими горами. Или, может быть, это снежен решил напоследок пошалить. Но что бы то ни было, снежное покрывало устилало все, что можно было бы увидеть, и было от колена до пояса высотой. Это зависело от твоего роста.
Идя в свою комнатушку и неся кринку молока, я все думала, что мне с малой делать. И тут меня как громом бахнуло! А откуда дите вообще взялось? Ну не с неба же грохнулось? Да и заезжих кроме певца да палача никого не было, но те по своей природе не могли дите в подоле принести… Значит кто-то из своих. Но кто? И зачем мне?
Бр-р-р! Я мотнула головой, едва не вылив на себя молоко (хорошо хоть не вылила – другой одежды у меня не было). Много думать, а особенно мне – вредно.
Снежен только начался – холода стояли те еще. И вообще было удивительно, как ребенок не помер от холоду. На таком то буране. Хорошо хоть я вовремя подвернулась, вернее Нанька на меня брагу вывернула. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Хотя счастье ли это еще поспорить надо. Марка говорила, что когда нашли меня на пороге, тоже была зима, и я была уже одной ногой на том свете. То-то у меня мозги набекрень, наверняка половина отмерзла…
Я подошла к небольшому крыльцу, который открывал двери к моей комнатушке. Дверь была чуть приоткрыта, а вокруг натоптано так, будто табун коней промчался. Сердце предательски екнуло, а я бросилась со всех ног домой, путаясь в длинной юбке. Распахнув на бегу дверь, первое что бросилось мне в глаза – мирно сопевший ребенок на моей кровати. Странно… Я всегда закрываю двери. На всякий случай я позаглядывала везде, где можно спрятаться – никого. Почесав голову, в которой усиленно работали съехавшие набекрень мозги, я перелила молоко в заранее припасенную миску – так легче будет кормить малую.
Как будто почувствовав, что про нее говорят, эльфенок проснулась и захлопала своими смешными глазками.
- И как нас зовут? – пробормотала я, садясь рядом на кровать. Надо придумать ей какое-нибудь имя, а то все “малая” да “малая”.
Работая в корчме, много чего можно узнать от путников, проходящих мимо нашей деревеньки со странным названием Горч. Кто и почему ее так назвал, оставалось загадкой. Так вот от этих самых путников я и знала, что почти все эльфийские имена оканчиваются на “эль”. Нарушать незыблемые традиции не хотелось, и я с воодушевлением принялась придумывать, разговаривая сама с собой:
- Аннириэль? Не очень… Ориэль? Не-е-е… Снеженэль? В честь месяца…
В конце-концов все эти “эли” меня достали, как Бобика блохи. И я сказала первое, что в голову стукнуло:
- Вианна… А что, звучит и без “эль”.
В доказательство этому новоназванная агукнула и весело рассмеялась, тут же начав дико орать. Н-да, лучше кошки орут в брачный период. Я сначала оплошала и не понимала столь разительной смены настроения. Я пыталась ее успокоить, вертя перед глазами своими единственными парадно-выходными бусами, на какое-то мгновение малышка успокоилась. Я уж было вздохнула спокойно – с детства не переношу детского вопля, режущего слух, как нож инквизитора. Но как оказалось, все мои надежды были хлипче, чем крыша у коровника. Набрав побольше в легкие воздуха, Вианна разразилась таким троекратным “А-а-а”, что мне показалось, что стол запрыгал. Надо было с этим что-то делать, иначе кто-нибудь очень любопытный заглянет на огонек, и потом уже будем орать мы с Вианной на пару. На торжественном инквизиторском костре. А получать дармовой загар ой как не хотелось…
Я взяла ее на руки и попыталась поукачивать – безрезультатно, разве что получила пяткой в нос. Мой взор блуждал по комнатенке, как нищий таракан в поисках подаяния в виде крошки хлеба, и тут я заметила миску, где было молоко для малой.
- Так, погоди, я мигом…
Положив Вианну на кровать, я порылась в своем жутко “большом” сундуке и извлекла из его бездонных недр чистую тряпицу. Интересно, откуда она здесь взялась? Да еще и чистая?
В общем, начался процесс кормежки. О Боги! Да легче было мышь в воз запрячь, чем заставить ее есть. В конце концов, после того как кормежка прекратилась, я осмотрелась. Зрелище было то еще: молоко было везде – на полу, на столе, на потолке, на стенах, на Вианне… и на мне. И это было самым обидным, потому что переодеться мне не было во что. С чем я себя торжественно поздравила. Придется завтра устраивать грандиозную стирку всего моего барахла. Я представила, как завтра будет раскалываться моя спина и со стоном осела на кровать, где Вианна уже вовсю распространяла дурнопахнущую жидкость естественного происхождения…

Месяц назад, как всегда, возвращаясь из лесу, меня привлек какой-то нездоровый шум на главной площади. Надо сказать, что в лесу я поселила Вианну. Вот только не надо делать круглые глаза и орать праведным гневом! В лесу когда-то жила ведьма, но доблестные силы Инквизиции переселили ее. В мир иной. А домишко-то остался. Жить можно было. Поэтому туда-то я Вианну и перевезла втихаря, предварительно затолкав все имеющиеся щели мхом и выкурив нелегальных жителей – мышей, а то, как бы я объяснила наличие в своей комнате дитяти? То-то же… По нескольку раз в день я наведывалась к ней – кормила, убирала и т.д. и т.п. Хорошо хоть Марка не замечала моих частых отлучек, а если и замечала, то скорее всего подумала, что к какому-нибудь хлопцу бегаю.
Подойдя поближе, я заметила нашего старосту в компании с какими-то молодцами со зверскими рожами. Такими только непослушных детей и пужать, дабы те родителей слушались. Собравшийся люд гомонил как гигантский рой пчел, где нигде пролетали слова “инквизиция”, “костер” и “обыск”. Такой набор слов обычно не сулит ничего хорошего, тем паче мне. Староста, кряхтя и сквернословя, вылез-таки на здоровенную бочку, служащую неким подобием помоста для провозглашения торжественных речей, прокашлялся в кулак и заговорил басовитым человеческим голосом:
- Люди добрые! – Народ притих, наверное, каждый думал, что обращаются именно к нему. – Как вы зрите, к нам завернули представители Инквизиции. По княжеству нашему опять шалят ведьмы проклятые, отродья мракобесовские! Потому не противьтесь обыску…
Староста вздохнул, так тяжело, что мне жалко его стало. Я его искренне понимала. У каждого есть свой вурдалак в шкафу…
Пока шло все хорошо, не считая выявленных кладней, спрятанных от Марки ее благоверным Сененом. О чем тот уже очень жалел и искренне раскаивался, потирая здоровенный фингал под глазом, переливающийся всеми оттенками от синего до сливового. Все бы хорошо, пока кто-то не заикнулся о ведьмином домишке.
- В лесу-то ведьмова хата стоит. Зачарована она, оттуда ребятня звуки жуткие слышала… - зашепталась одна бабулька, ее тут же подхватила другая.
- Да-да. Мои то тоже, когда за грибами да ягодами ходили, слышали…
Будь я волком, я бы зарычала, а так только нахмурилась. Нет, ну почему вечно этим великим носителям сплетен и слухов не молчится?
- Точно-точно, видать, дух то ее, неупокоенный…
Я то знала, что это за “дух неупокоенный”. Сколько раз говорила Винке, что б не пела… Ан нет. И откуда в ней столько непослушности? Видно, от меня перешло. Воздушно-капельным путем.
Следующие мои действия сводились к бешенной скачке к своей комнатке, где я удачно выгребла все свое немногое имущество и денежные запасы, которые копила еще задолго до появления в моей жизни эльфенка, после чего лошадиным галопом я рванула через лес к избушке, где жила Винка, даже онучи не повязав. Добралась я туда, на удивление, быстро и это не смотря на еле виднеющуюся тропинку и непролазные чащи. Благо за все это время я нашла короткий путь, а то окольной тропинкой долго бы я сюда добиралась. Будем надеяться, что эта тропинка известна только мне. Я вломилась в двери, чуть не пришибив Винку, лениво жевавшую яблоко.
- Тетя Лина?
- Собирайся, живо! – рявкнула я и кинулась собирать снедь в дорогу.
Пускаться в бега мне было впервой, но я была готова к этому последние четыре года. Быстро позапихивав в дорожную суму хлеб, сыр и пару яблок, я кликнула Винку, которая предстала предо мной как легендарная Сивка-Бурка.
Схватив ее за руку, я выскочила во двор и прислушалась: стук копыт приближался, а значит у нас мало времени. Хвала Богам Винка не задавала вопросов, и вообще походила на очень быстро бегущую статую. Я, как ни странно, тоже. На повторный марафонский забег меня не хватило. Сначала закололо в боку, потом дышать стало все труднее, а после и вовсе я еле ноги перебирала. Благо под корнями дерева, растущего у тропинки, хватило места для нас обеих. И вовремя. Как только мы юркнули в небольшую нору, над нами промчалось, судя по стуку копыт, два всадника. Я перевела дух. Не знаю как Винка, но я ужасно струсила.
- Тетя Лина, это за нами? – шепотом спросила малявка.
- Да. – Сил мне хватило только на это. – Сиди тихо.
Мы посидели еще немного. Я вдруг вспомнила, что для нормального функционирования человеческого организма надо дышать, и сделала глубокий вдох. Звук копыт снова приближался – всадники возвращались. Земля над нашими головами вздрагивала и осыпалась. Я прикрыла рот руками, чтобы не заорать. Но наездники не стали останавливаться, за что им выносилась от моего имени особая благодарность. Передам, как только встречу.
- Так, слушай, они, - я кивнула наверх, - по наши души. Но о тебе никто бы не узнал, если бы кое-кто не горланил песни на все княжество.
Винка надулась. Она не любила, когда ей напоминали о ее невысоких вокальных талантах.
- Тетя Лина, а что же нам тепель делать? – Задала вполне резонный вопрос малая, не выговаривая звук “р”.
К сожалению, я и сама не прочь бы узнать на него ответ.
- Не знаю. Надо уходить.
- Куда?
Еще один здравый вопрос. Да она просто кладезь мудрости.
- К мракобесам на кулички… Не знаю. От Инквизиции не смоешься.
- А если мы перейдем в длугое село?
- Ага, а уши ты свои будешь до старости прятать?
Винка похлопала глазенками. И я невольно позавидовала ей. Уже в пять лет она имела шелковистые белоснежные волосы, необычные темно-лиловые глаза и угольно-черные брови. Не то чтобы я была страхолюдиной, просто три четверти женщин княжества имеют черные волосы и голубые глаза.
- А если нам пойти к ельфам… Тетя Лина?
Я откашлялась в кулак и подумала, что зря я тогда не досмотрела за ней, когда она с кровати полетела. Видать, совсем мозги набекрень съехали.
- Вианна, ты знаешь дорогу к своим предкам? Я – нет. Или предлагаешь по пути интересоваться “Люди добрые, помогите к ельфам добраться. Ребятеночка ихнего отнести”? Да нас эти “добрые люди” в первом же переулке на ленточки порежут.
- Но ты сама сказала, что от Инквизитолов нигде не сплятаться, а если лодственнички сплятались, то и нас плимут. Навелное.
В каком то смысле малая была права – податься к эльфам идея не из самых бредовых. И, может быть, мы там будем в безопасности.
- Ну-у…
Наверное, Винка приняла это за согласие, потому ошарашила меня во второй раз:
- А я и дологу знаю. Мне тетя Аир-р-ра сказала. – Зарычала малявка.
Хорошо, что я сидела.
- Какая тетя? – медленно произнесла я, стряхивая только что осыпавшуюся на мою голову землю.
- Ну, такая, - Винка показала руками предполагаемые размеры как минимум медведя, - красивая…
- А где ты ее видела, детка? – Винка на “детку” не повелась, но на вопрос ответила.
- Она ко мне во сне плиходила.
Я уже всерьез начала задумываться о психическом здоровье малявки. Т.е. об его отсутствии. И пока я соображала, как бы ее так в чувство привести, она продолжала:
- Тетя сказала, что чтобы доблаться до них надо пойти к западным голам. Они там, в лесу.
Я опять подумала, что Винка много болтает, как для пятилетнего ребенка. А единственный способ закрыть ей рот – засунуть туда что-нибудь. И желательно съедобное.
- А ты знаешь, как до того леса добраться?
Винка покачала головой.
- То-то же. Надо идти в Столен Град. Самое темное место – под свечой. Вряд ли кто подумает искать нас там. А там уж разберемся.
Вот мы и двинули на юг, в славный город Киив. Этот лес я знала как свои пять пальцев, потому плутать не пришлось. И хвала богам, волки не очень беспокоили – всего разок пришлось переночевать на дереве, а так все было просто замечательной пешей прогулкой. Где-то в середине нашего пешего паломничества мы набрели в дороге на мужичонку, погонявшего хворостиной почти живого коня. Точнее, почти дохлого.
- Гой еси, девка, куда путь держишь? – усмехнулся он в жидковатую бороденку.
- Девки на базаре семечки хавают. – Не растерялась я и посильнее сжала Винкину ладонь.
- Ну ладно вам, мила барышня, - спохватился тот. – А все ж, куда вы идете да еще и с дитем малым? Вдруг тати лесные? Несдобровать…
- Ото ж. Бедные, бедные… Попадутся ж под голячую луку, несдобловать им, несчастным, - запричитала Винка, покачивая головой вправо-влево, словно плакальщица на похоронах.
Мужик так и остановился, а конь ткнулся в него, чуть не сшиб наземь. Мужик крякнул и потер ушибленную спину.
- Ах ты, скотина, мерзопакостная! – мужик заорал и замахнулся на коня, но тут уже влезла я, с детства не любившая, когда били животных.
- А что это вы, милейший, несчастную животину обижаете?
Конь заржал, полностью соглашаясь с моей политикой неприкосновенности лошадей.
- Да это не животина, а мракобес из пекла. Видать, батька его, перекинувшись жеребцом совратил мамку его. Ух, скотина! – Мужик грозно посмотрел на коня, который всем своим видом выказывал ангельское смирение и покаяние.
- Лофадка!
Винка вырвалась и кинулась к коню, который тут же наклонил голову, подставляя под ее ручонку.
- Слышь, мил человек, продай коня.
- Да даром забирай, я его все равно на бойню вел. Только натерпишься ты с ним.
На том и порешили, но всучить мужику серебрушку мне все-таки удалось, неудобно было как-то, тем паче я к нему на ночевку напросилась, оказалось он из соседнего села, правда я про село ентое ничего не слышала.
- Моя жена будет рада поговорить с кем-нибудь, кроме местных сплетниц. Село у нас крохотное, даже корчмы нет, потому, уж коли кому надобно переночевать – люди к себе берут.
Я слушала его вполуха, краем глаза следя за Винкой, которая взгромоздилась охлябь на коня, и, не чувствуя каких – либо неудобств, плела на гриве косички.
- Как коня-то звать? – прервала словесный поток я.
- Глымом.
- Ну и имечко!
- Деда так моего покойного звали, вот и решил увековечить его имя. Да только вот конь в имя вдался – такой же противный, как и дед. Ух! Леший!
- А что, дедуля от старости копыта отбросил, аль еще чего? – брякнула я, как всегда не подумав.
- Зверюга его в лесу схрупала. Ничего не осталось, кроме лаптей… - мужик с горечью вздохнул и покосился на дырявые тапочки. - Да и те порядком протертые были – пришлось выкинуть.
Не понятно было, беспокоился мужик за внезапно усопшего и горячо любимого дедушку или за то, что после него ничего не осталось.
- А красивая у вас девка – то растет… - почему-то ляпнул мужик, а меня как сковородкой по спине огрело.
- Ага. В отца пошла. – Не моргнув и глазом сбрехала я, а может и не сбрехала, кто его знает, в кого Винка такая удалась.
- В мужа, что ли? – прищурился мужик, постреливая в мою сторону глазами.
Я сделала вид, будто ничего не замечала. Но надо было еще что-то интересное подбросить в топку мужиковского любопытства.
- В отца. Племянница она мне.
Далее вопросы посыпались как мука из дырявого мешка. Кто мы, откуда, куда идем, зачем и т.д. и т.п. В общем, когда на опушке показалась первая изба, я уже готова была прыгать от счастья. Но воплотить в жизнь столь изумительный танец заставила меня отнюдь не радость от увиденного, а оса, неудачно решившая поселиться в моих спутанных волосах. Надо сказать, что ос я с детства боялась, вернее не их, а надоедливого “бз-з-з-з” возле уха. При одном только этом звуке по коже начинали бегать мурашки, а я начинала дрожать как под проливным дождем.
Винка - то была привыкшая, а вот люди повысовывались из окон, дабы поглазеть на девку, истерично дергающуюся непонятно почему. Наконец, осе надоело уворачиваться от моих рук и она, полная величия, соизволила улететь в сопровождении со своим мерзким “бз-з-з-з”.
- Все, все. Представление окончено! – рявкнула я непонятно кому. Скорее всего, всем и каждому. – Эй, Ватюха, - так представился тот мужик, - веди, что ли, к суложи своей на ночлег проситься.
Мужик, кашляя со смеху в кулак, махнул свободной рукой и повел к ближайшей хате, небогатой, но и не похожей на те лачуги у самой кромки леса. На крыльце уже стояла здоровенная бабища. Я невольно сжалась – такой попадешься под горячую руку – год на снадобья работать будешь. Присмотревшись повнимательнее, я заметила необычайно добрый взгляд, устремленный на мужика. Видать, любила его без памяти.
- Вернулся! – вскинула руки женщина. – А Глыма эт правильно, что привел. Жалко ж, скотину…
- Душечка, познакомься. Это - …
Мужик запнулся, сообразив, что не знает, как меня зовут.
- Лина. – Представилась я. – А это моя племянница Винка.
- Меня зовут Вианна, - вякнула малявка, не отрываясь от плетения косичек, которыми была увешена уже вся грива, за исключением прядок, которые держала в руках.
Женщина растянулась в широкой улыбке:
- Ах ты, деточка, что же вы стоите, заходите в дом, гости дорогие. Меня зовут Глафира. Можно просто Глаша. С тех пор, как сын отправился в княжескую дружину у нас, почитай, и гостей то не было. Так что, коли что не так вы уж не серчайте….
Ого! Чуть не присвистнула я. Что ж там за сынок то такой? В элиту войска – княжескую дружину – попадали только дети родовитых родителей, и то не все, а уж что б туда попал простой сельский парубок, так и вообще мечтать нельзя было. Это нужно быть как минимум богатырем силы недюжой. К тому же все претенденты проходят обязательный допрос Инквизиторов, дабы отсеять всех недостойных, а в иных случаях и спалить оных, заподозренных в непригодных деяниях.
Глафира суетилась над нами с Винкой, как курица над вылупившимися цыплятами, поднося то кваску холодненького, то медку сладкого. Винка и та уже не могла ничего есть и была похожа на лягушку, которой в одно место вставили соломинку и надули.
- А что ж, деточка, ты в платочке в такую – то жару?
Винка глянула на меня, я на нее, а Глафира на нас.
- Ой, Глафира, беда то у нас. Сестра моя, мать ейная, сгорела в избе. Чудом племянница живой осталась, вот головка–то и обгорела. Волос то почти и нет. Вот и приходится в такие деньки от недобрых глаз прикрывать сиротинушку.
“Сиротинушка” тут же, как по команде, начала заливаться горючими слезами, за что сразу же получила медовый пряник от добродушной хозяйки.
Глафира поохала, да и повела нас в свободную комнатку на отдых. А он нам ой как нужен. У меня ноги гудели, как рой ос. И щека ужасно чесалась. Наверное, та злосчастная оса успела мне отомстить за ее потревоженный покой. Через некоторое время боль ушла. Вместе со способностью внятно говорить. Щека распухла так, что меня все пугались. Даже дворовые собаки прижимали уши к голове и, пятясь, смывались в свои будки. Сказать, что мне было обидно – ничего не сказать…
Напросившись переночевать и оставив Винку на попечение добродушной хозяйки, я пошла бродить по деревеньке. Она была небольшая, даже не обнесенная частоколом, с десяток разных по достатку домиков, деревенька выглядела вполне умиротворенной… Стоп! Я не поняла сначала, что увиденный мною пятипалый след не волчий, и не собачий. Я вообще в первый раз вижу подобный след. Спрашивается, что делает такой странный след посреди безобидной деревеньки? Да еще какой то крупный? Это что ж тут за животинки такие водятся? Я огляделась, всматриваясь в домики. Все они имели крепкие ставни и двери в несколько кладок. Интересно, от кого это жители так упорно прячутся? Я хмыкнула и напомнила себе спросить хозяйку. В пыли гурьбой, как воробьи, скакали мальчишки, по улице вальяжно ходили куры, слышалось коровье мычание. В общем, чисто деревенская картина. И все-таки что-то здесь было не так. Ладно, пора возвращаться, вон уже и месяц появился. Да и Винка там одна, хотя она уже привычная.
Вернувшись к Глафире, я поинтересовалась, как там Винка.
- Она у вас очень славная, а уж умная… - забегала вокруг меня хозяйка, выставляя на стол кушанья.
Иногда чересчур, подумала я, но вслух не сказала.
- Спахибо а обром ове.
Я села на лавку, покрытую плетеной дорожкой.
- А хо, в леху муого гверья водиха? – Язык заплетался, а из-за щеки так вообще звуки непонятные выходили.
- Да не то чтобы, но мужики ловят. На еду хватает… А что?
- Да не, нищево. Просто увидела станые шледы. Вот и подумала, не штрашно ли по шоседству со жверьем ютищя?
Хозяйка на какое то мгновенье остановилась и как–то странно глянула на меня (у меня аж мороз по коже прошелся), но потом улыбнулась как ни в чем не бывало и продолжила накрывать на стол.
- Да то собачьи. Волков здесь отродясь не водилось. Да и нежить нас не жалует своим присутствием.
Я не стала настаивать, мало ли, ошиблась. Но тот взгляд заставил меня задуматься и скорость, с какой ответила Глафира.
Ужинали мы в молчанье, только хозяева между собой перебросились парой ничего не значимых фраз. Обстановка немного нагнетала. Винка уже давно сопела в две дырки в своей кровати. Я встала и, поблагодарив хозяев, отправилась спать, точнее дрыхнуть. Только вот успела я услышать, как хозяева запирали двери и окна на засовы и тихий Глафирин голос:
- Не знаю, муженек, может и вправду ей все рассказать…
Я не стала прислушиваться, но двери изнутри заперла. Так, на всякий случай.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:26 | Сообщение # 2
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
* * *

И все-таки разбудил меня вой. Наверное, волчий. Я была в этом уверена, как в том, что у Винки под подушкой яблоко заныкано. Это у нее привычка такая – все под подушку. И ладно яблоко, а вот когда пряник какой – век от тараканов не избавинься.
Вой повторился и гораздо ближе. Такой протяжный, ленивый, мол “надоело все до мракобесико-о-ов”. Я села в кровати и замерла. Вот тебе и “отродясь не было”. Либо Глаша слукавила, либо в округе вдруг появился волк. Бегал-бегал и случайно забрел на огонек.
И снова протяжное “ау-у-у-у-у”, только теперь ему вторило еще парочка таких же. А звук, казалось, вообще шел из-под окон. Осознание этого, как-то не поспособствовало моей смелости.
Я встала, зажгла свечку и украдкой подошла к окну. Открыла пошире ставни (окна на ночь не запирала, не люблю летнюю духоту) и высунулась из окна. Наверное, не стоило этого делать, потому что передо мной возникла, буквально материализовалась, морда. Вот только не волка, а самого что ни на есть оборотня. Определила я это мгновенно – у Марки в трактире стояло огромное набитое соломой чучело этого страховиська. Она еще выкупила его у какого-то коллекционера. Для чего – без понятия. Так что все анатомические особенности были мне знакомы. И особого интереса к изучению их ожившего аналога я не проявила. Зато мой оппонент проявил ко мне живейший интерес. Гастрономический.
Несколько ударов сердца мы смотрели друг другу в глаза. А потом я уже машинально сделала первое, что пришло мне в голову. Наверняка оборотень не ожидал того, что я ткну ему в морду ту самую свечку, которую держу в руке. “Волчара” взвыл, теперь уже рассержено, и отскочил назад. Я последовала его примеру, только что успела ставни захлопнуть. Хотя я знала, что вряд ли это спасет нас от нескольких перевертышей, обладающих недюжей силой. Хотя, тут и одного хватит, что бы вырезать всю деревушку.
Где-то на подсознании мелькнула интересная мысль – а с каких это пор оборотни в стаи сбиваются?
Быстро натянув одежду, я поспешила разыскать хозяев, а то еще поужинает волкодлак ими. Но получилось так, что это они нашли меня.
- Эфо фы ховогите, фолкоф отгодясь не было? Куда ух им, коль тут тахие дела твогятся? – Зашепелявила я, накинувшись на хозяев. – Мохли бы и пгедупгедить…
- Успокойтесь, Лина, все в порядке.
- В погядке? – Гаркнула я, вспоминая ту морду, смотрящую на меня огромными желтыми глазами в крапинку с вертикальными зрачками. И как я вообще что-то запомнила и заикой не осталась? Наверное, толком еще не проснулась тогда, поэтому и не успела испугаться толком.
- Пойдемте, мы все вам объясним…
Хозяева проводили меня за стол и стали рассказывать. Оказывается изгнание, учиненное княжичами, касалось не только “нелюдей”, но и всего нечеловеческого. Если на домовых не обращали внимания, то уж оборотням покой, тем паче, только снился. Убивали всех и без разбора.
- Вы понимаете, Лина, не все оборотни - психованные маньяки-убийцы. Некоторые вполне миролюбивые граждане. Вот что бы вы сказали, если бы узнали, что сейчас сидите за одним столом с оборотнями?
Я промычала что-то нечленораздельное, пока не получилось хоть что-то понятное:
- А хо, догна?
- Ну, вообще то… да.
Это был контрольный выстрел. Я бы, наверное, грохнулась в обморок, но мне помешали вдруг ставшие желтыми глаза хозяина. Того самого мужичка, который меня сюда привел. Я перевела взгляд на Глашу – та улыбнулась милой и немного зубастой улыбкой. Эдак самую малость…
- Все. Хечас мегня будуф куфать… - промямлила я все тем же нечленораздельным языком.
- Нет, что вы. Мы ведь уже ужинали. – Отмахнулась Глафира и улыбнулась так, что мне стали видны ее коренные волчьи зубы.
- Интегесно, с хгеном или с луком? Или запегут? – продолжала вслух размышлять я. – Хоху сгазу гаявить – хген я не юблу. Он пахнет пготивно.
- Лина, если бы мы хотели вас кушать, то уже давно бы сделали это. Но мы не едим человеческое мясо, нам и куриного со свиным хватает.
- Ага. А тому волчаге?
- Да то молодежь. Дурачатся. Мы то привыкли, а вот вас не предупредили. Вы уж нас простите, да только люди, узнав, что мы оборотни, присылают сразу Инквизиторов. А те уж без суда и следствия, как говориться…
- Как я их понифаю. Так фы тошно меня куфать не бутите? – Попыталась удостовериться я, а то мало ли, вдруг передумают.
- Ну-у, если вы настаиваете, - протянул Ватюха, но, получив локтем в бок от жены, быстро исправился.- Мы вас в этом заверяем.
Я почему-то поверила в эти заверенья, что лопать меня тут же не будут, а потому мой язык заработал автономно от мозга.
- А ефли я пгиведу инквигитогов?
- Ага! – Жизнерадостно усмехнулась Глафира. – А заодно и объяснитесь с ними насчет маленькой эльфки, спящей в соседней комнате. Эй. Что это с вами?
- От-откуда фы знаете, фто Фианна – эльхв? – Изумилась я, только этого не хватало… Нет, ну почему это все на мою голову? Сначала эльфка, теперь оборотни. Мне что на роду написано всякий нелюд к себе притягивать?!!
- Дорогуша, мы ведь оборотни и по запаху сразу определяем кто перед нами стоит – эльф, человек или вообще нечистая сила во главе с верховным мракобесом. – Наверное, я имела такое выражение лица, что оборотень-Глафира поспешила добавить. – Да ты не бойся. Никто из посторонних не узнает, а тот, кто узнает – никому не расскажет. – От этих слов я немного вздрогнула. Хотя, может, Глафира не то имела в виду. - Вы – наши гости.
- И мнохо фдесь таких как фы?
- Да, почитай, все Серки. – Ответил хозяин.
Потом он рассказал, как первые оборотни пришли на это место посреди леса, что бы самим жить, да другим не мешать. И название придумали подходящее. И как начали сюда съезжаться волкулаки со всего княжества. И что правило здесь одно – никого не убивать, если только это не будет самооборона. Вот так и живут. А то, что ставни да двери крепкие, так то по привычке – мало ли что… Молодежь, а иногда и бродячие перевертыши устраивают тут балаган.
Глафира сказала еще, что как-то случайно забрел сюда бродячий инквизитор. Все про нелюдей выспрашивал. Не знает ли кто-нибудь о чем-нибудь. Но у всех жителей, включая и неспокойную молодежь, вдруг начинался приступ беспамятства или идиотизма. А иногда и того и другого. Его, естественно, накормили, напоили, в баньке попарили. Уважили, так сказать. Выведали о том, что один путешествует, предварительно напоив. Да и прихлопнули по-тихому, дабы тот не раскрыл местоположение никому не известной деревеньки с тихим - мирным названием Серки.
Я вдруг подумала, что могла бы повторить судьбу злосчастного инквизитора, если бы не присутствие Винки. Так что, острые уши малявки можно сказать спасли меня.
В деревеньке мы побыли пару дней, пока не сошла опухлость от укусов. Глафирой была проведена воспитательная беседа среди местной буйной молодежи, поэтому оставшиеся ночи я спала как убитая. За это время мы успели подружиться с доброй женщиной, а я открыла для себя новую истину – всегда сохранять при себе свое мнение. Вот раньше я скептически относилась к политике Инквизиции по отношению к инородцам. И правильно делала, потому как ни Глафира, ни муж ейный Ватюха абсолютно не были похожи на тех безжалостных монстров, которыми их рисовала Инквизиция.
Короче говоря, провожать нас с Винкой собралась чуть ли не вся волкодлачья деревня. Мне это даже польстило. На прощанье Глафира рассказала, как найти ее сына, дабы тот в случае чего помог, да подарила здоровенный каменный обруч, который собственноручно застегнула у меня на кончике косы, которая сразу же потянула мою лебяжью шею долу. Странный то был камень – какой то зеленый с чуть видными разводами. Сказывали мужики, что такие камни нефритами зовутся. С огромным усилием приведя голову в вертикальное положение, я попыталась лихо вскочить в седло, но или из-за моей неумелости, или из-за вредности Глыма, который деликатно отодвинулся во время моего кратковременного полета, красивого заскока не получилось. Зато получился некрасивый, болючий и, по-моему, совершенно не смешной плюх на землю. Вот только насчет последнего пункта не все были со мной согласны. Вся деревня, наверное, долго еще вспоминала мое дивное падение.
- Я ж предупреждал тебя. – Крикнул на прощанье мне Ватюха.
Вместе с Глымом, мне в придачу досталось старое и поэтому очень жесткое для одного места седло и не вполне внятное объяснение, как доехать до столицы нашего славного княжества. Куда мы с Винкой и двинули.
Как пишется в сказках: долго ли коротко ли, но с горем пополам мы добрались до Киива. Нечисть, тьфу-тьфу, на дороге нам не попадалась, вернее мы ей. И на том благодарствуйте.
О том, что мы приближаемся к столице, сначала сообщили бесконечные торговые обозы, идущие как в город, так и из него. Потом стали появляться то тут, то там одинокие домишки. Я вообще удивляюсь, как здесь люди живут. Ну, селились где-нибудь подальше от Стольна Града, а то ведь как басурманин нагрянет, так считает долгом своим святым в Киив заглянуть на огонек им же самим и учиненный.
Одно было хорошо – вымощенная камнем дорога. Не дорога, а загляденье. Казалось, что ее клали супротив народной правде про дураков и дороги. Хотя, может, отсутствие плохих дорог возмещалось наличием дураков. Посмотрим. Глым, нетерпеливо, цокал копытом по камням, будто проверяя их на наличие халтуры, а мы с Винкой ожидали своей очереди. Надо сказать, что перед главными воротами выстроилась довольно длинная очередь – въезд в город был платный, поэтому пришлось довольно долго ждать, пока все кто был перед нами прошли. Я уж было засыпать стала прямо в седле, как послышался дикий крик. Как после оказалось, кричали мне:
- Эй, ты там, на кляче! Иль езжай, иль проваливай с дороги! Ездють тута всякие!
Я обернулась и углядела здоровенного бородатого дядьку на возу – видать, на торг ехал. Мужик выглядел так, будь то неделю пьянствовал без перерыва, при этом неоднократно засыпал, уткнувшись мордой в тарелку. Мои мысли подтвердила квашенная капуста в густой бороде. Такие крупные куски, что если бы не их месторасположение, то они могли вызвать неплохой аппетит… у бродяги. Да и от самого мужика перегаром несло так, что мухи вокруг в глубокий обморок падали. О чем я, не сомневаясь ни на миг, и заявила. Мужик сначала побелел, потом, достав капусту из бороды, покраснел, а после и вовсе зеленеть от злости начал. Я не стала дожидаться, пока мне всыпят на орехи и пришпорила Глыма.
Как ни странно, стражники не особо то и придирались, инквизитор вообще после недавней пьянки не появился, а налог за въезд в Столен Град вообще был божеским. Я рассчитывала потратить больше, поэтому сразу же направилась к тому месту, куда мне указала Глафира. Она подробно описала своего сыночка и трактир, где часто собираются его собутыльнички. Да вот только имени его сказать запамятовала – надеюсь, что сие все же девичья память, а не старческий склероз.
Нужно сказать, что Киив стоял на нескольких холмах, окруженный с трех сторон огромной каменной стеной (еще гномьей кладки), а с четвертого боку его прикрывала огромная река - Днипр. Да только вот уже и на том берегу Днипра уже начались постройки, окруженные пока еще деревянным частоколом, но там, как я в последствии узнала, стояли постоянные войска княжеской дружины.
Каменная стена была главной, но сам град включал в себя еще шесть стен, правда частоколов, не превышающих полутора сажен* в высоту, охватывавших город кольцами. В центре последнего кольца стояли княжеские хоромы, сверкающие на солнце белоснежными башенками и цветной мозаикой витражей.
Град своим величием и каким-то удивительным сиянием захватил меня врасплох. Я никогда не думала, что люди могут строить ТАКОЕ. Бабки в моей родной деревне поговаривали о том, что эльфы строят удивительные строения (будто они их когда-то видели!), только то, что люди тоже не промах почему-то молчали.
Винка сидела передо мной, не шевелясь, аки окаменевшая. Могу поспорить, что у нее на лице было то же самое дурноватое выражение щенячьего восторга. Но продолжать любоваться градом нам помешала появившаяся из ниоткуда девчонка в ярком голубом платье. Глаза ее метали злые молнии, две длинные ярко-огненные косы яростно хлестали спину, а кулаки угрожающе сжимали чью-то воображаемую шею. Н-да, не завидую я тому кому-то. Я попридержала Глыма, пропуская ту, надеясь, что меня не заметят. Девчонка пронеслась мимо, аки ведьма на метле (к стати довольно опасном виде транспорта в нашем княжестве), а мы отправились дальше.
Корчма под названием “Срибный витязь” была одной из питейных заведений, где любили в свободное время засиживаться представители сей древнейшей профессии. Хотя не только этой… Основной положительной чертой, выделяющей именно эту корчму было то, что хозяин знал всех клиентов в лицо, а потому можно было поесть-попить в долг. А уж если долг не выплачивался, то уже давались другие услуги, предоставляемые двумя лысыми амбалами у двери корчмы.
Хоть Град и выглядел более чем пристойно, но расположение улиц было таково, что приходила мне на ум одна мыслишка о нестабильном психическом равновесии строителей и проектировщика этих самых улиц. Так что в поисках названной Глафирой корчмы нам пришлось изрядно поплутать.
Я заметила вывеску с нужной надписью и направила туда Глыма. Конь усердно шагал в нужном направлении, задобренный свистнутой у кого-то морковкой. Ох, попадется он когда-нибудь, и отправят его на живодерню. Будет знать. Я посмотрела еще раз на вывеску и чуть не расхохоталась - руна “с” почти отвалилась и теперь корчма именовалась “рибным витязем”. Я спрыгнула с коня, чуть не подвернув ногу на булыжной мостовой. Пока я охала и растирала ушибленную ногу, Винка сама слезла с Глыма и привязала его к специальному крюку. Те два мордоворота стояли с каменными лицами. Но как только я изъявила желание войти, эти двое выставили руки вперед, а голос одного из них загрохотал над самым моим ухом, да так, что я чуть не оглохла:
- Тута пристойное заведенье и неча тут шляться всяким… (наверное, он долго репетировал свою речь, потому и долго вспоминал нужное слово, но за не имением особого таланта заменил его на другое)… срамным. – А потом, подумав, добавил. – Да еще и выплодка свого прихватила…
Я гневно со свистом выдохнула воздух из легких.
- Да я тебя щас как Тузик веник порву за слова такие, гад плешивый! – заорала я, совсем не думая каким же образом приведу свою угрозу в действие, учитывая что если сложить вес обоих амбалов, то он как раз будет в три раза побольше моего.
- Ты тут поговори еще. А ну брысь, выпь болот…
Дальше он не успел договорить, когда чей-то кулак, свистнув, как тетива врезала ему в глаз. Если бы за спиной того остолопа не было стены, то он бы показал пример полета по дугообразной траектории. А так он просто с громовым грохотом врезался в стену, да так, что небольшая трещина прошлась по строению. Второй, почему-то, не спешил заступаться за своего товарища. Я резко обернулась посмотреть, кто же это такой шустрый, что меня опередил, потому как я была уже готова вцепиться ногтями в пришибленную рожу летуна-испытателя. Да только, наверное, резко обернулась, а потому коса моя с обручем на конце как шибанет моего заступничка по лбу, да так, что тот аж свалился без памяти, повторив на бис недавний грохот при падении. Да-а. Загрохотало славно. Это ж надо умудриться носить на себе столько металла! Меня, вон например, от одного обруча к земле пришибает. И вообще зачем он в мирное время (вроде войны никакой на горизонте не предвидится) ходит в боевом облачении? Или он только из похода вернулся?
Что тут началось! Сперва выбежал какой-то мужичонка с огромным пузом и приказал пострадавшего поднять и занести в корчму. Как только это было сделано, он, подпрыгнув, всыпал по оплеухе охранничкам, да все прикрикивая:
- Вот вам! Вот! Будете знать, как знатных гостей кулаками потчевать! – Те не понимали, за что им достается, так как это гость им всыпал, а уж гостю… Но они стойко терпели.
Мне даже стыдно стало… И смешно… Нет, все таки смешно. Представьте себе двух детин, размерами со столетний дуб и маленького пузатенького мужичонку, который им едва до плеч доставал макушкой. Сцену избиения невинных младенцев прервал тот самый витязь (это я уже потом рассмотрела), которого я чуть к Чернобогу на кулички не отправила. Держась за лоб, он принял вертикальное положение, сразу же обратив на себя все внимание корчмаря, который тут же отвесив по еще одной оплеухе охранничкам, отправил их на пост №1, то бишь ко входу бдеть дальше.
Я отошла чуток в сторонку, но уходить не спешила, мне бы тут еще этого Олафа выцепить надо бы. Витязь мутным взглядом обвел комнату, где столпились все, кто был в корчме до этого и даже прохожие с улицы. Я, кстати, тоже проскользнула под шумок, оставив Винку на улице сторожить Глыма. Хотя вряд ли какой уважаемый себя тать посягнет на мою полудохлую клячу, скорее уж живодер пожалеет.
- Ваша милость, не гневайтесь на тех бездельников, - залебезил перед ним корчмарь. – Я им уже всю дурь вышиб. Че эт они на вас набросились?
Мне даже интересно стало. Во-первых, что ответит трактирщику воин, а, во-вторых, чего эт он так перед ним распинается? Может, шишка какая? Тогда мне точно несдобровать… Я потихоньку начала пробираться сквозь стену народа, надеясь, что он меня не увидит, и что Винка подле Глыма и никуда не смылась. Но, видимо, моим надеждам не суждено было сбыться. Я услышала негромкие слова:
- Эй, девка, стой!
Я ускорила шаг, делая вид, что меня это и вовсе не касается. Мол, я - не я и корова не моя, моя хата с краю – ничего не знаю.
- Стой я тебе говорю. Да-да, тебе, лапуля…
Так все, уже не отвинчусь. Кметь* медленно встал, слегка пошатываясь, и пошел ко мне тяжелой поступью. Я сжалась, но была готова в случае чего драпать со всех ног. Он подходил все ближе, и чем меньше между нами было расстояние, тем большее внимание на меня обращали. Я, конечно, как и все бабы моего возраста люблю внимание со стороны противоположного пола – но это уже слишком! Кругом начали шептаться, мол, что да как?
- Ну, чего встали, а ну живо разойдитесь! Не родилась еще та баба, которая меня в могилу сведет! – засмеялся тот, разгоняя любопытную толпу. Все, покорившись, разошлись, но не далеко, а только позанимали свободные столики, а для конспирации закали еще и пива на радость корчмарю, высказывая пошлые шуточки. Можно подумать, я им тут скоморох на ярмарке!
Теперь уже ратник стоял прямо передо мной, уперев руки в бока.
- И что, лапа, всегда ты так приветствуешь спасителей? – он весело улыбнулся. А по мне, так как будто бы оскалился. Вон, зубы то какие белые…
- Эт кто тут спаситель? Уж не ты ли? – Я повторила его позу один в один, яростно вскинув голову, отчего коса с нефритом опять опасно колыхнулась.
- А то! Если б не я, тебя бы эти двое из ларца одинаковы с лица и на порог бы не пустили…
- После того, как я им бы рожи расцарапала живенько бы впустили.
Воин расхохотался.
Я уж было собиралась порадоваться его хорошему настроению, но … Отсмеявшись, вояка стал таращиться на меня, будто у меня вместо носа пятачок прорезался. Долго я этого терпеть не могла, а потому сердито буркнула:
- Чего вылупился?
- Любуюсь, - не обращая внимания на мой тон, ответил тот, немного меня заинтриговав.
- И чем, если не секрет?
- Никогда еще не видел такой красавы… - нагло соврал вояка. Это у него дежурная фраза?
- Почаще на улицу выходи, - посоветовала ему я, еще больше злясь. Терпеть не могу, когда мне врут и подхалимничают. А тем более, когда и то и другое делают одновременно.
- Чего ж тебе надобно? Да еще и с дитем малым? Беззащитным?
Я так поняла, это он о Винке. Тоже мне нашел беззащитную, да малявка своим родовым ножичком так управлялась, как никто другой. Все сосны возле своей избушки покромсала, когда училась его швырять, да так, чтобы острие втыкалось в ствол, а не отпрыгивало от удара рукояткой.
- Ни чего, а кого. – Поправила я его. – Ищу я здесь кой кого…
- Ну, вот меня ты ужо нашла. Аль не пригож? – Вояка принял позу, которую следовало бы запечатлеть в назидание для будущих поколений.
- Ага? Ты на себя давно смотрел? Шишка в полчела, да еще и заносчив больно. Все, я пошла… - Я развернулась и потопала к ближайшему пустому столу. К счастью, один нашелся. Тут откуда ни возьмись, рядом на лавке образовалась Винка с подозрительно довольным видом.
- Ты чего?
Малявка не ответила, а только схватила ломоть хлеба и тут же отправила оный в рот. Оно и правильно, пусть лучше жует, чем болтает почем зря.
У проходящей мимо разносчицы я заказала чего-нибудь пожевать, а сама, прикрыв глаза, расслабилась. Все же непривычно мне было столько ездить на лошади, мягкое место так и ныло. И вообще, если я хочу доехать до западных лесов, то бабская рубаха – не лучшая одежда для езды. Надо бы прикупить пару мужских штанов да куртку получше. Наверное, в своих раздумьях я заснула, потому как разбудил меня Винкин смех и грохот от небрежно поставленных на стол тарелок. Я лениво открыла глаза и тут же их закрыла. Напротив сидел этот бесстыдный, самовлюбленный и… чертовски симпатичный кметь. Последнее я сразу же заменила на “ скаредный* ”.
- О, лапуля, ты уже проснулась. А мы тут с твоей племянницей разговаривали, надеюсь, тебе не помешали?
- Помешали… - буркнула я и принялась за еду. Этот его слащавая интонация раздражала меня. – Позволь узнать, что ты здесь делаешь? Тебе мало других столов?
- Представь себе, ибо благодаря тебе выручка за сегодняшний день будет больше, чем за всю неделю. Все столы заняты. – Подытожил тот.
Я хмыкнула и потянулась за солью – репа была недосолена. Но это не беда, хорошо хоть сырой ее не подали.
- Мне тут Вианна сказала, что вы кое-кого ищете. – Вояка подпер бритый подбородок рукой, сжатой в кулак. Рука была мозолистой от меча и крепкой от него же родного. Плеч я его не видела, но могу поспорить, что из-за специфики профессии этого человека, они украшены бугристыми мышцами.
- Да-а-а? – я зло зыркнула на Винку, но та уставилась в окно, будто ничего не бывало. - А что тебе она еще сказала?
- Да ничего более. Так кого вы ищите, может, я чем пригожусь?
Я задумалась, глядя на лопающего свиные колбаски воина. Чернявый, волосы спереди острижены, дабы не мешали, а те, что сзади сплетены в небольшой хвост. Бороду витязь не носил, хотя небольшая щетина пробивалась. А вот глаза были, что тот нефрит – зеленые со странными разводами. Весь его вид говорил о готовности к битве. Н-да. Коль уж Глашин сынок состоял в элите, так, может, его действительно тут знают. А помощь мне понадобится.
- Ладно, слушай я ищу вояку, он из Серков, это к северу отсюда. Он еще состоит на службе в княжеской дружине. Это все, что я о нем знаю, - предугадала я следующий вопрос.
Кметь перестал жевать, выпрямился и прямо посмотрел на меня:
- Ну, допустим, я знаю одного из Серков. – У меня аж сердце подпрыгнуло. Вот так сразу наткнулась на первого встречного и он уже знает того, кто мне нужен. - А вот откуда знаешь его ТЫ?
- Да ты часом не глух? – рявкнула я. – Я тебе что говорила, что знаю его? Я тебе сказала, что ищу его. Коль заешь его, говори, где найти, нет – не фиг здесь перед бабами красоваться!
- А кто тебя к нему направил? А то мало ли ты засланница от басурман…
- Ага, щас танцы басурманские голяком танцевать побегу! – Наверное, мои слова были приняты всерьез, т.к. даже музыки перестали выводить дремотные трели. – Шутка!!! – Рявкнула я, и расстроенные посетители, почти все тоже вояки, продолжили наслаждаться вгоняющим в сон тиликаньем гуслей.
- Так кто тебя к нему направил, лапа? – повторил вопрос воин.
- Его мать, – ответила я, запивая очередной кусок вареной репы компотом из яблок и каких-то ягод. – А не слишком ли много вопросов?
Недовольство так и сквозило в голосе. Уж больно любопытен этот так называемый спаситель.
- И как ее зовут? – подозрительно поинтересовался витязь, не переставая таращиться на меня, при этом и не подумав ответить на мой вопрос.
Я тоже потаращилась на него. Что мне, жалко что ли?
- Глафира. Ты часом не Инквизитор, уж больно любишь вопросы задавать? Еще будут? – я уже поела и теперь выжидала, пока дожует Винка. Та тоже давилась репой, т.к. заказать мясо я не могла – надо было экономить средства – денег катастрофически не хватало. Еще надо было с этим Олафом встретиться, мало ли что он запросит за помощь…
- Ладно, уговорила. Я – Олаф. Но что-то я не очень то тебе верю… Лапуся.
Я нагнулась к нему поближе и прошептала на ухо:
- Ну, коль ты тот самый Олаф - принюхайся, авось чего и почуешь…
Я отстранилась и начала в упор разглядывать собеседника. Олаф потянул воздух носом и его глаза неожиданно расширились. Он резко встал и подошел к корчмарю, что-то ему сказал и махнул рукой, чтобы мы шли за ним. Я встала, подхватила под мышку Винку, кинула корчмарю медняшку и последовала за Олафом вниз по ступенькам в какое-то подвальное помещение. Как только здоровенная оббитая железом дверь закрылась, он неестественно длинным прыжком очутился возле меня. Его лицо перекосило от злости, а глаза светились призрачным зеленым светом, будто двух светлячков проглотил.
- Да ты с ума сошла, девка! Привела в Город эльфа! Здесь число Инквизиторов уступает только Ижгородским. Нет, но только у такой дуры, как ты могла возникнуть такая идея!
- За девку, а тем паче за дуру и в лоб схлопотать можно, – спокойно ответила я. – А то, что я с Вианной здесь, так это твоя мать сказала, что ты мне можешь помочь. И не фиг орать, как резаному поросяти. Чай, сам не человеческих кровей. И живой вроде.
Олаф резко замолчал. Глаза перестали светиться. И, казалось, он успокоился.
- Что тебе надо?
- Глафира сказала, что ты можешь помочь нам добраться до эльфов. Это правда? – я выжидательно уставилась на Олафа.
- Допустим. Но зачем тебе туда? Они чужаков не любят.
- А мне и не надо, чтобы меня любили, все, что я хочу – отправить ее к ним. – Я кивнула на малявку, все еще болтающуюся у меня под мышкой с чрезвычайно довольным видом. – Так сказать, вернуть к истокам, к предкам. Благородная миссия. Уловил? Или повторить?
Витязь долго тер небритый подбородок, но, наконец, сказал:
- Ладно, я сведу тебя с одним эль…человеком. Он в городе инкогнито, а потому будет скоро возвращаться, если ты его уговоришь – он возьмет с собой твое … “братучадо*”.
- И на том спасибо. Я остановлюсь в этой корчме. Когда я его увижу?
- Я завтра буду здесь. Вечером спустишься в общий зал и сядешь за самый крайний стол, я подойду позже и все скажу. Все. Пошли. Не надо привлекать к себе лишнее внимание, и так уже накуролесили. – Он невольно потер шишку на лбу. - Обруч маменька подарила?
- Ага.
Мы поднялись в общий зал, где Олаф договорился с хозяином за комнату для меня.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:27 | Сообщение # 3
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
* * *

Утром меня разбудил наглый ритмичный стук в двери. Зевнув, я выбралась из постели и открыла двери, высунув голову. Стучал один из давешних мордоворотов, которого направила служанка, дабы разбудить меня. Еще вчера я попросила ее разбудить меня, а то бы я проспала до ночи. А мне еще на рынок надо сходить.
- Я это… просыпайтесь…ужо утро, - мямлил, чуть ли не заикаясь, громила. Видать, вчера хорошенько попотчевал его хозяин. Или это про мой прелестный нрав молва пошла.
- Спасибо, уже проснулась. – Я резко захлопнула дверь прямо перед его носом, и, судя по сдавленному вскрику, громила стоял слишком близко…
Я, стараясь не разбудить Винку, быстро натянула белую с вышитыми красным нитками оберегами на вороте и рукавах рубаху, обула парадно-выходные лапти и подумала, что надо купить еще и сапоги. Из сумы, что лежала под подушкой выгребла все деньги, кроме одной серебрушки, и вышла из комнаты, тихо притворив за собой двери.
Как назло, сегодняшний день был неудачным для многих торговцев. Обычно оживленная ярмарочная площадь сейчас пустовала, хотя… еще довольно таки рано для Града. Каждый из тех, кто сейчас раскладывал товар, надеялись, что сейчас придет покупатель и скупит все, что можно будет предложить. Вот и Костюнь тоже надеялся на это. Раскладывая одежду, пошитую специально для витязей, он втихомолку молился всем известным богам, только бы помогло. А то женка совсем со свету сживет, если он ей новую соболиную шубу не привезет. А откуда же ее взять, коль покупатель не идет? Мимо проходила пригожая, но слишком уж худощавая чернявая девица, оценочно присматривавшаяся к одеже, что лежала на прилавке.
- Девица-красавица, на любого выбираешь что-то? – сразу же зашелся в профессиональном азарте Костюнь.
- Не-а. На себя. – Я внимательно осмотрела товар. Вроде, толковый, да собственно другого и видно не было. Придется довольствоваться тем, что есть. Казалось, торговца и не удивили мои слова, хотя, что там говорить, женщины тоже надевали мужские штаны да кольчуги, а некоторые даже состояли в войске. “Богатырки!”, - шептались за спиной у таких бабы. “Срамота!”, - плевались мужики, не желая признавать тот факт, что бабы тоже могут надавать по шее так, что мало не покажется.
- Вот, смотри, красавица, штаны то из овечьей шерсти, летом пусть и жарковато, но зимой в самый раз…
Шерсть? А ведь действительно жарковато будет – упарюсь, да вот выбирать не приходится. На кожаные мне денег не хватит.
- А куртки у вас имеются?
- А то. Вот, неделю назад сделанная. Век не порвется… Выбирай. – Я пробежала пальцами по коже, дабы удостовериться в сказанном.
- Сапоги. – Резюмировала я, потому как в поршнях* я долго не выхожу. Торговец тут же начал выгружать на прилавок гору самых разнообразных сапог, от красных праздничных до сделанных из драконьей кожи. Где только они дракона достали? Да еще такого, что бы с куском шкуры добровольно расстался? Если конечно это несчастный разумный ящер и поделился куском шкуры, то сапоги должны стоить баснословную сумму, а у меня в кармане денег – кот наплакал.
В конце концов, выбрав что-то более или менее и поторговавшись, я за все про все отдала свою единственную золотушку, получив на сдачу связку бубликов. Как раз Винке отнесу.
Я еще немного побродила по начинающему шуметь базару, посмотрела на товар, успела схватить за руку воришку, посягнувшего на мой пустой кошель, да и пришла обратно в корчму. На входе меня встретили какие-то типы богатырской наружности.
- Здрав будь, красна девица. Не видала ли ты давеча пригожую девицу вот такого роста, - витязь показал примерно мой рост, - с рудыми волосьями да в синем сарафане?
Я закинула за спину связку бубликов и окинула их равнодушным взглядом – кажись, гридни княжеские. По крайней мере, одеты, как полагается гридням – кольчуги, мечи, плащи с квадратными застежками спереди.
- И вам не болеть. А что до девчонки – не ведаю я такой. Только вчера я приех… - я осеклась, вспомнив рыжеволосую, которая перебежала дорогу прям перед носом Глыма. – А впрочем. Я вчера видела одну.
Казалось, лица воинов засияли. Ишь, как глазки загорелись.
- И где же вы ее видели, уважаемая?
- Да собственно возле какого-то огромного деревянного терема.
Н-да. Лица-то моих собеседников сникли – тут половина всех деревянных теремов – огромные.
- А … поточнее.
- Я вам что? Шпион? Все-то помнить… - Я почесала затылок. - Хотя… там, кажись ворота зеленые были с петухами нарисованными… - Глядя на совсем сникшие лица, я вдруг подумала, что что-то не то сказала.
- Спасибо. Но вы видели ее возле ее же дома. А куда она пошла, вы не видели?
Я покачала головой и, попрощавшись, вошла в корчму.
Интересно, кого эт они так усердно ищут? Наверное, дочка или невеста какого-нибудь всеми уважаемого мужа.
Зал был забит гуляющими хлопцами в военном прикиде и распутными девицами, которые не прочь подзаработать на жизнь весьма своеобразным способом. Можно сказать, что здесь открытый клуб представителей двух древнейших профессий. Атмосфера была праздничная, гулянка в самом разгаре. Мне даже завидно стало – сама бы с удовольствием повеселилась бы.
Не обращая ни на кого внимания, я поднялась в выделенную нам с Винкой комнату, где меня дожидался жбан с дымящейся водой. Интересно, кто это так расщедрился? Не хозяин ли? И ради чего эт он так надрывается – у меня только серебрушка и осталась. Я откисала в воде, пока она не остыла. Замотавшись в огромное полотенце, я зевнула и принялась рассматривать покупки. Винка в это время точила свой ножичек, попутно уничтожая бублик за бубликом. Я вообще удивляюсь, как в такую малявку влазит столько еды? К тому же в сухомятку…
Накинув белье и нижнюю рубаху, я влезла в штаны. Пошитые под мужскую фигуру, они очень тесно облепили бедра. Даже как-то неудобно. Ладно, где наша не пропадала! Следующими на очереди были сапоги из мягкой телячьей кожи со шнуровкой крест на крест спереди. Вроде нормально, не жмут. Хотя, торговец говорил, что они еще растянутся. Я постояла, прислушиваясь к ощущениям, когда в дверь постучали. Я не сразу открыла, а потому стук повторился, только более наглым образом. Такое чувство, что по двери лупили ногами, да еще и со всей дури.
- Иду! Чего тарабанить?!
Я открыла дверь – передо мной стоял лыбящийся во весь рот Олаф. Он скользнул по мне взглядом и ну хохотать, что я даже растерялась малость. Может, от моей неземной красоты умом тронулся? Но что-то не припоминала я за собой подобного воздействия на противоположный пол. А поэтому преувеличенно спокойно проговорила, отступая с дороги, дабы пропустить его:
- И тебе здравствуй. Проходи. Чего надо?
Отсмеявшись, Олаф вытер мокрые глаза.
- Здрав будь, лапуся. Кстати, тебя как звать то?
- Эллина. – Изрекла я и плюхнулась на кровать рядом с Винкой, схватив два оставшихся бублика, при этом один из них перекинула Олафу. Тот на лету поймал его, и мы все вместе синхронно зачавкали. – Но можно просто Лина. А чего эт ты ржал, как конь, объевшийся белены?
Сама не знаю почему, но разговаривала я с совершенно незнакомым человеком с легкостью и непринужденностью, на которую люди способны после длительного знакомства. Это при том, что вчера он вел себя то как заправский ловелас с многолетним стажем, то как припадочный псих с маниакальной жаждой убийства.
- А ты бы себя со стороны увидела бы… - Олаф опять захихикал. Казалось, что он тоже особенно и не беспокоится, что видит меня во второй раз.
И тут до меня дошло, что я сижу в нижней сорочке, под которую надеты мужские штаны и сапоги. Н-да, прикид тот еще. Плюс еще вода, стекающая по волосам, а потому сорочка в некоторых весьма пикантных местах офигенненько так просвечивала.
- Не, а сразу сказать не мог? Еще и зырит… У-у-у… - в бешенстве сжала я кулаки и уже готова была броситься на этого наглого вояку, но он выставил перед собой руки и начал быстро тараторить:
- А ты не хочешь знать, что там с моим знакомым? До чего я договорился?
Я остановилась. Злость сразу же улетучилась в неизвестном направлении и там тихонько притаилась до лучших времен.
- Ладно, говори, чего пришел то так рано? Мы ж, вроде договаривались на вечер…
- Так, вот. Я встретил его, и оказалось, что сегодня к вечеру его и след уже простынет. Потому давай живо собирайся, еще с ним поговорить надо… А ты так пойдешь? – Олаф снова тыкнул пальцем на мой наряд и загоготал.
Я попыталась снять рубаху, но на полпути вспомнила, что вроде как не одна. Потом я подумала, что не подумала, что я одену под куртку. А денег уже нема.
- Ладно, ты мне не поможешь?
- Чего надыть?
- Возьми у Винки ножичек и обрежь мою рубаху вот по этому узору. – Я показала нужный узор, чтобы рубаха как раз прикрывала бедра.
Винка с огро-о-омной неохотой отдала эльфийский клинок воину.
Олаф, повертев ножичек в руке и хмыкнув, продырявил мою сорочку и одним уверенным движением ополовинил ее. Я переступила через теперь уже тряпку и надела куртку, предварительно подобрав то, что осталось от моей рубахи. Мало ли, еще понадобится?
- Ну, все, я готова. Винка?
- А че слазу я? Я уже давно… Ты ножичек то велни. – Малая вытянула руку, нетерпеливо постукивая ногой по полу. Не любила она, когда до ее оружия кто-то прикасался. Даже я. У них с этим ножичком вообще была чистая и пламенная любовь: Винка в нем души не чаяла, а железяка отвечала ей тем же – вонзалась куда надо по самую рукоятку.
- Держи цяцьку. Небось, только и носишь для хвастовства…
Олаф усмехнулся и отступил к двери, прислонившись к косяку. Винка же, не долго думая, с размаху швырнула ножичек, да так, что тот воткнулся в косяк аккурат над головой вояки. Олаф притих. Я тоже. А малая, подпевая сама себе, подхватила суму и, приоткрыв двери, вышла, предварительно вылезши на табурет и выдернув свой клинок из древесины. Олаф как стоял, так и остался стоять, ошалело ощупывая свою макушку. Я посмотрела на него – и меня порвало. Да-а-а, долго я так не смеялась. Нет, ну надо было видеть его лицо. Сначала девчонка косой вырубила, а потом пятилетняя малявка чуть дырку в голове не сделала.
- Мне надоело, что все особы женского пола от пяти до … - он уставился на меня.
- Двадцати, - подсказала я.
- …двадцати зим хотят отправить меня к Чернобогу на блины.
- А не надо было малой такое говорить. Она, конечно, попадает в мишень с тридцати шагов, но когда злится – может и промахнуться. И куда б мы потом твою шкуру девали, позволь поинтересоваться? На тулупы?
- Смешно? На себя посмотри – мокрая как кошка…
- Ха, кто бы говорил. Шавка облезлая! – Дико захохотав, я бросилась вниз по ступенькам, дабы найти Винку и оседлать Глыма. Или наоборот. Хотя, к моему приходу, т.е. прибегу, конь уже был оседлан и готов, как витязь на параде в честь Рода.
Забравшись на клячу и усадив Винку, я дожидалась Олафа. Тот не заставил себя долго ждать и появился неизвестно откуда верхом на черном как смоль жеребце со снежно белой гривой и хвостом. Наверное, я разинула рот очень сильно, потому как, проезжая мимо, он родно мне улыбнулся и, задрав нос чуть ли не до неба, медленно проехал мимо. Жеребец же окинул мою клячу таким взглядом, будто их будут сватать друг за дружку. Хотя это как-то противоестественно, ведь Глым то тоже мужеского пола, пусть и выглядит как сундук столетней бабки, доставшийся той в наследство от другой почившей бабки. Конь надменно фыркнул и попытался лягнуть Глыма, но тот успел извернуться и грызнуть высокомерную зверюгу за пятую конную точку. Наверное, чернявый получил божественное наслаждение, а потому помчался от радости в припрыжку, неся на себе костерящего всех и вся хозяина.
Винка захихикала и погладила Глыма по шее:
- Молодец, Глымушка, показал этому басурманину белобрысому, неча на нас нос задирать…
- Винка, ты щас про коня, аль про хозяина?
- А ты как думаешь, теть Лин? – усмехнувшись, поинтересовалась малая.
Я бахнула Глыма пятками по бокам, на что он мне ответил матерным пофыркиванием, но с места сдвинулся. Уже хорошо. Мы медленно, покачиваясь в такт шагам коня, поехали по каменной дороге за ускакавшим Олафом, вернее по дорожке из яростно чертыхающихся горожан. По пути Глым успел спереть где-то яблоко и теперь хрустел им, довольно пофыркивая.
Я поерзала в неудобном седле – определенно, ездить верхом в мужской одеже намного лучше, чем в постоянно путающемся в ногах и пытающемся тебя угробить сарафане. Да вот только непривычно как-то. Ничего за ноги не цепляется, ничего поддерживать не надо…
Мы проезжали мимо очередных рассыпанных в беспорядке по дороге и прилавкам фруктов. Их было уже столько, что даже прожорливый Глым не обращал на дармовые харчи никакого внимания. Аккуратно переступая через валяющиеся корзины, мимо нас, звеня, как скоморохи на ярмарке, торжественно прошествовало несколько стражников, закованных в латы, с копьями наперевес. Я вообще удивляюсь, как можно таскать на себе такую груду металла, да еще и умудряться передвигаться в нем. Я пихнула Винку, а сама пришпорила Глыма, но в последний момент последний из проезжавших попросил нас остановиться. Вежливенько так попросил. Ла-а-асково. Аж мурашки по коже чуть ниже лопаток от ласковости такой.
- А не видела ли ты, девица…
- Девчушку в синем сарафане с ярко-рыжими волосами? – перебила я его.
- Ага… - Видать, этот вопрос был самым актуальным в последнее время.
- Нет. – Отрезала я.
Я отвернулась, а Глым, даже не дождавшись пришпоривания, сам медленно, еле переставляя ноги, поплелся дальше.
- Эй, стой! Стой тебе говорят!
Я попридержала Глыма и обернулась.
- Эт вы мне?
- Ага, тебе, бессоромная! – Все четверо разворачивали уже лошадей, а говоривший со мной и вовсе возле меня уже был.
- Ах, вот как! Только что была девица, а теперь – бессоромная! – С праведным гневом возмутилась я и воинственно уперла руки в бока.
Стражник немного стушевался, не ожидая такого напора с моей стороны.
- А то как… - осторожно начал он, то и дело косившись на дружков, мол если че… – Без мужика, с дитем малым, в седле. Да еще и в портах*! Одно слово – бессоромная! – Стражник закончил и смачно плюнул на землю.
- Эй, Тихон, успокойся. Ты уж на него, девица, не серчай, а вот что нам скажи, - тихим басом проговорил бородатый дядька из той троицы, подъехавшей ко мне, - ты где девчонку видала? Да куда она пошла?
- Видала я ее вчера возле ее же терема. Куда пошла, не знаю. Допрос окончен?
- Погодь. – Заговорил третий, не носивший бороды, но с густыми усами, свисающими как два шнурка. Это, наверное, для жены – сподручней из корчмы домой тащить. – А почем ты знаешь, что то ее терем был?
- А потому как вы не первые мне глупые вопросы задаете. И вообще, я не видела у главных ворот вывеску о конкурсе на самый надоедливый вопрос, да и не предупреждали меня на входе… - Я задумчиво - мечтательно посмотрела на небо и вроде как тихонько поинтересовалась – может, и мне поучаствовать?
- Тьфу ты! – снова сплюнул первый. – Ну, шо за глупая баба! Ты ей про Фому, она тебе про Ерему!
Ну не люблю я, когда меня оскорбляют, да еще и дурой называют, а потому высказала все, что думаю об этом переполненном слюной кладезе мудрости да в такой витиеватой форме, что бывалые вояки только рты пооткрывали – явно сказалась моя работа в корчме.
После минуты молчания тот, усатый, все же изрек:
- И действительно, че эт ты расплевался? Ладно, поехали. Тысячу извинений, барышня…
Отъехав немного, я обернулась как раз в то время, когда усатый отвешивал “кладезю” хороший подзатыльник. Я расхохоталась и пустила Глыма легкой трусцой.
Когда коридор из костерящихся и собирающих товары торговцев кончился, я, наконец, увидела Олафа, который в ярко выраженной ругательной форме отчитывал потупившегося жеребца. Весь вид этой животины говорил о понимании всего содеянного и полного раскаяния за совершенные грехи его тяжкие. Только сияющего ореола вокруг коня не хватало.
- Эй, Олаф, тебе приз! – Винка вытянулась в седле и бросила в воина яблоком, но тот на лету схватил его и тут же отгрыз чуть ли не половину.
- За фто? – усердно пережевывая, промычал тот.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:28 | Сообщение # 4
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
- За первый приз на скачках! – Поддержала мелкую я и тут же схлопотала свеженьким огрызком в лоб.
Весь оставшийся путь я усердно дулась на вояку, не по-рыцарски тюкнувшего меня огрызком, а тот в сою очередь пытался меня тщетно убедить, что это равносильно давешнему прямому попаданию моей косы по его лбу. Но я ему не верила, потому как огрызком точно уж больнее…Хотя проверять обратное не спешила. Только Винка все время хихикала и ерзала как блоха на лысине.
Мое внимание от контраргументов Олафа в защиту своих недопустимых в отношении меня действий отвлекла закутанная в темно-зеленый плащ фигура, стоящая в узком переулке между двумя высокими каменными стенами. Проезжая мимо, я попыталась вглядеться в лицо, скрытое тенью от стены и капюшоном, но видны были только горящие нечеловеческие глаза. У меня аж мурашки по коже промаршировали дружным строем…
- Олаф, там – нечеловек… - я подергала едущего рядом воина за плащ.
- Где? – тут же прекратил свои бессмысленные разглагольствования тот.
- Вот там … Где же он? – Там, где стояла фигура со сверкающими глазами, никого не было. Уж не померещилось ли мне? Да нет. Я точно помню ярко-алые нечеловеческие глаза. – Глаза…
- Что глаза? – Олаф внимательно вглядывался в мое лицо. Я отвела взгляд и снова посмотрела на то место…
- У него глаза светились ярко-алым цветом… Это как-то жутковато… Ты не находишь?
- Я никого не заметил. Может, померещилось? С лапочками такое частенько бывает… Солнышко там припечет или…
- Я тебе сейчас устрою солнышко… – Прошипела я. – Наконец, оборотень ты или шавка подзаборная?!
- Ага! А ты громче вопить не пробовала, а то Ижгородское отделение Инквизиции тебя не услышало!
Надо сказать, что Ижгород был прикордонной и почти самостоятельной крепостью-городом, построенной еще в бытность царя Гороха. Почти – это потому, что правитель крепости платил дань князю нашему, хотя мог бы заартачиться. Ведь в случае осады, защитники могли бы вдесятером держать оборону, попутно позевывая и поливая нападающих вонючей жидкостью собственного производства. Тому, кто не знаком с историей нашего княжества объясняю: пресловутый царь с таким необычным именем правил мракобес знает сколько времени назад. А крепость эта была знаменита тем, что при последнем нашествии восточных племен печенегов не только выстояла (в отличие от Киива), но и таких трындюлей им надавала, что они драпали со всего княжества со скоростью спущенной стрелы. А все почему? А потому, что это было намного раньше Великого Изгнания. И тогда на стороне нас хороших выступило около сотни эльфов и фиг знает сколько гномов. Но об этом история, а вернее Инквизиция умалчивает. Но помимо героического прошлого Ижгород славился и …как ни странно Инквизицией. Вернее ее методами ведения допросов и получения признаний. До такого извращения не додумывались даже живодеры, начавшие свою карьеру еще в сопливом детстве со стрельбы с помощью рогатки по воробьям. Дошло до того, что Ижгородским отделом пугали маленьких детей, которые не слушались.
- Извини. Но ты не мог бы принюхаться что ли? Ну, я не знаю… - я растерялась. Ведь, действительно, не стоит в логове дракона голосить как резанной. Он тебя и без предобеденной песни с удовольствием слопать успеет, а так может расстройство желудка получить.
Олаф обернулся и ноздрями потянул воздух, но потом покачал головой:
- Нет. Не получается. Даже если там кто-то или что-то и было, то я не могу его почуять – ветер дует на него…
- В смысле? – не поняла я.
- В смысле то, что он нас может учуять, а мы его нет.
- Не можешь учуять – так и скажи. И нечего оправдания искать – ветер-шметер, – пробормотала я.
- Я все слышал.
- И гордись собой. Хоть что-то ты можешь.
- Ну, и противная же ты баба, Эллина. Не хотел бы я быть твоим мужем, – горько, вздохнув, добавил Олаф.
- Тьфу ты, – сплюнула я. – Тебе-то, собственно, этого никто и не предлагает.

- Счастливая ты, Эллинка, и жених у тебя славный, и… - подружка не знала, что бы еще добавить, чем еще она может быть счастлива, а потому просто добавила. – Счастливая.

- А пора бы…
Это он, наверное, к тому, что в моем возрасте оставаться незамужней – равносильно самоубийству, я же ничего против своего незамужества не имела, чем и гордилась. Ведь не девицу в дом берут, а лишние работящие руки, послушную спину и рожающее чрево. Можно сказать по частям, но оптом покупают. Ну, вот скажите, чем это замужество хорошо? И почему за-мужество, а не за-женство? Не было бы нас, баб, то и мужиков бы не было, мы то их рожаем, а они еще и слабым полом нас обзывают. Ну, вот выйдет замуж красна-девица, и что? Мужик то любой повод найдет, что бы после месяца совместной жизни смотаться с дружками куда-нибудь подальше. И хорошо, если с дружками, а то найдет себе какую-нибудь вертихвостку – и ищи-свищи его. А ты сиди в тереме и дожидайся, как полагается жоне. Не, ну не свинство ли? Они там в походы дальние ходят, пьют, едят за казенный счет, а потом еще, воротившись, грудь колесом, мол “муж в походе был, а в палатах не убрано, щи не наварены, подушки не вышиты”. Вот так то… Не-е-е, если я и выйду замуж, то это будет предзнаменование конца света. Как минимум.
Мы выехали за крепостную стену через небольшую калитку, очень уж похожие на тайный ход для заговорщиков. Коими мы, если здраво посудить, и являлись. Пришлось спешиваться, т.к. проход был довольно узким, что лошадь Олафа еле протиснулась. Глым же пролез без проблем – это учебное пособие по зоологии не только в щель пролезет, но и в игольное ушко протиснется. На той стороне нас уже ждал всадник с накинутым капюшоном. В такую то жару! Рядом стояла телега, нагруженная всяческим хламом, запряженная дедушкой Глыма, судя по внешнему виду коня. Да по сравнению с ним, наш Глым – конь ратный!
Олаф подошел к нему. Всадник спешился и поздоровался с Олафом. Нас с Винкой он впритык не замечал. Или не хотел замечать.
- Я привел ее, Рин. Но…
- Погоди, Ольг, я сам с ней поговорю, - голос говорившего был каким то хрипловатым, абсолютно не похожим на эльфийский, как я его представляла. Когда он повернулся ко мне, я тут же начала его рассматривать, не обращая внимания на деловое покашливание Олафа, плавно переходящее в судорожный кашель. Не отрывая взгляд от эльфа, я с силой похлопала все еще кашлявшего оборотня по спине. Бедный он аж как-то странно подскочил. Да и сам его собеседник был каким то… странным. Не то чтобы некрасивым, просто отталкивающим. Глаза цвета вечернего неба были сощурены, а тонкие, даже слишком, губы плотно сжатыми, но все же искривленными в некоей подобии усмешки. Я представляла этих Винкиных родственничков безумно красивыми, белобрысыми, как и малая, но не какими-то щербатыми, как этот. Если все эльфы такие, то мне как-то не очень охота к ним в гости переться. Этот вопрос так и крутился на языке, что мимоволи сорвался. Олаф опешил, а этот даже бровью не повел, только в глазах сверкнуло что-то.
- Э-э-э. Это Эллина. – Я кивнула и уставилась на “эльфа”. Олаф уже был готов продолжить знакомство, но тот его опередил.
- Алдеирин. – Он слегка поклонился, отчего капюшон съехал, а я еще и увидела жуткий шрам, украшающий и без того неприятную рожу. Волосы, светлые, но не такие, как у Винки, были абы как клочьями обрезаны до плеч, но я все же увидела острые ушки, торчащие из общей копны волос как ручки кастрюли. Так и хотелось приподнять этого неправильного эльфа за них, да тряхнуть хорошенько. А его поклон вообще не лез ни в какие ворота. Этот жест вежливости вообще не укладывался в общую картину, производимую его обликом. – Можно просто Рин.
- Тогда просто Лина. А это Вианна. – Я вывела малую, жавшуюся у меня за спиной. Винка сначала потупилась, но потом гордо подняла взгляд и нагло начала таращиться на однокровника. – Она то и есть та причина, по которой мы встретились…
И я начала рассказывать про то, как нашла малую, про инквизиторов, про Олафа и про решение добраться до эльфов. Я не стала вдаваться в поэтические подробности нашего путешествия от Горча до Киива, подумав, что Рину это будет не интересно слушать. Эльф выслушал, не перебивая, только теребил недлинную бородку. Интересно, что-то я не слышала, что бы эльфы носили бороды. Или это для конспирации? Я закончила и вопросительно уставилась на него.
- Ее я возьмусь довезти. А вот тебе придется остаться, - подумав, изрек он.
- Чего?! – “тихо” удивилась я.
- Мне непонятно только одно – с чего ты взяла, что эльфы примут тебя? Ты – человек. А людям мы обязаны нашим кхм… положением… - Рин странно захихикал. А мне вот почему-то подумалось, что во всем виноват герой-любовник. Женился бы на бабе и проблем бы не было. Через лет пятьдесят она бы окочурилась - и живи себе свободно! Что такое пятьдесят лет для того, кто может жить вечно?
Но разум, в его оригинальном проявлении в моем случае, все же подсказал, что этого говорить не стоит.
- А я тут причем? Я поперед толпы не бежала с дикими воплями “Жги гадов!”. Я всего лишь хочу вернуть к предкам ее, да и самой выжить не мешало бы. Иначе – нам обоим крышка. От гроба. Или костер величиной с избу. – Я начинала злиться, а потому несла все, что на душе плохо лежало. А душевные полочки у меня фигово привинчены… – Вообще то, я слышала, что эльфы – благородные создания и своих в беде не бросают! Наверное, тот менестрель, который нес всю эту благородную чушь, сильно перебрал браги, а потому брехал все, что вздумается!!! - Конечно, про менестреля я безбожно сбрехала, потому как если бы у кого и нашелся подобный репертуарчик, воспевающий благородность гадких и вредоносных эльфов, то послушать его мог бы только Инквизитор перед публичной казнью несчастного менестреля. - Но это совсем не значит, что я отпущу малявку с первым встречным ушастиком, а сама продолжу жить в свое удовольствие! – высказывала я, краем глаза замечая странное поведение Олафа. Тот что-то шептал на ухо эльфу, то и дело то показывая на меня, то крутя пальцем у виска.
Я остановилась, тяжело дыша, и огляделась. Винка, потупившись, игралась своим ножичком то, подбрасывая то, ловя его. Олаф по окончанию моей пламенной речи отскочил в сторону и сделал вид, что его здесь нет – искал философский смысл в лениво ползущих на небе облаках. А вот реакция Алдеирина была какая-то неправильная, равно как и он сам. Вместо того чтобы обидеться и свалить к родственничкам без нас, он улыбался. Да-да, улыбался эдакой нахальненькой улыбочкой. Так и хотелось врезать по этой наглой роже. Только вот от обладателя этой наглой рожи зависело наше с Винкой будущее, если не жизнь, а потому приходилось сдерживаться.
- Чего лыбишься? – не зло спросила я, понимая где-то в глубине души, что злиться на него – только время тратить.
- Да вот, сразу видно, что перед тобой человек. Все вечно усложняет. Нет, что бы просто попросить, так нет – целую лекцию прочитает, да еще и усомнится в твоей благородности, – горестно вздохнула наглая рожа и повернулась к воину, все еще уставившемуся в небо. Я аж задохнулась от возмущения. Я ему тут целый концерт рассказала про то, какие его родственнички хорошие и благородные, а он еще и шутить надо мной изволит! – Ладно, Ольг, довезу я эту язву до правителя, а там пусть сам с ней разбирается.
Я намеренно пропустила мимо ушей “язву”. Можно сказать, это была благородная жертва с моей стороны.
- Жаль, что я не увижу этого.
- Я тебе потом все расскажу… Нет, ну ты представь этих двоих вместе, да еще и в одном поселении… - загадочно захихикал эльф.
- Эт почему же? – мне не была понятна эта внезапная веселость.
- Узнаешь! – в два голоса заорали Олаф и Рин и загоготали.
Этот щербатый эльф, гогочущий на пару с оборотнем, вообще оставил меня в замешательстве. Какой то он неправильный, что ли. То корчит кислую мину, то ведет себя панибратски. Ничего не понимаю. Да, собственно, как-то и не тянет.
- Не очень то и хотелось… - я пошла собирать вещи, оставив их смеяться над своими же шутками. Хорошо им – сами пошутили, сами посмеялись.
Пока я проверяла упряжь и все вещи, Алдеирин и Олаф, успокоившись, попрощались. Эльф пошел собирать свои манатки, а вояка таращился на меня, чего-то выжидая. Я усадила Винку и развернулась к нему лицом.
- Ну что, пока?
- Нет, ну на слезы расставания я не надеялся, но на элементарную человеческую благодарность?
Кивок.
- Я слушаю. К тому же ты – не совсем человек. Но это я переживу.
- Так, благодарной должна быть ты. – Отбил выпад тот. – Или ты уже себя не считаешь человеком?
Я вздохнула и тряхнула головой – волосы высохли и теперь некоторые пряди лезли в глаза.
- Я уже ни в чем не уверена. Но все равно – спасибо.
- О Боги! Она сказала это! Она меня поблагодарила! – Олаф поднял руки к небу, аки жрец Перуна*.
- Эй, с тобой все в полядке? – неуверенно поинтересовалась Винка, исподлобья поглядывая на сумасшедшего оборотня.
- Как никогда, – спокойно ответил тот, все еще находясь в весьма странной позе.
- Ладно, ты если хочешь – стой тут, а мы, пожалуй, поехали.
Я лихо (наконец то!) вскочила в седло, дернула Винку с земли, аки пресловутую репку, усадив ее перед собой и пришпорила Глыма, который не очень обрадовался толчку в бока, а потому отказался исполнять роль лихого скакуна.
Когда мы уже отъехали на достаточное расстояние, я обернулась и, увидев сидящего в седле Олафа, крикнула:
- Шавка облезлая!!!
Наверное, у оборотней хороший слух, но и я на свой не жаловалась, а может, Олаф просто громче орал, но я явно услышала:
- Кошка мокрая!
На этой славной ноте мы и попрощались.
Успевшего отъехать уже на довольно приличное расстояние Алдеирина, я нагнала на въезде в небольшой лесок. Как ни странно эльф повел нас не прямой дорогой на запад, а свернул на дорогу к океяну, на юг. Я слышала, что на пути к океяну на земле не остается деревьев, иногда попадаются жалкие подобия, больше похожие на кусты, но, в основном, кругом голая степь. Так говорили. Степь я никогда не видела. Прожившая всю свою недолгую жизнь в деревеньке, находящейся в лесу, я не представляла себе настолько открытой местности.
И запах. Чужой какой-то. Ну, по крайней мере, непривычный. Я бы сказала – степью пахнет, да вот не знаю, правильно ли выражусь. Не умела я никогда красиво баять. Да и не научусь, наверное, никогда.
Да, лес вырубали вокруг деревень и городов, но это… До горизонта пустота… Ну, не совсем, конечно. Она не была плоской, как доска, то тут то там возвышались холмы и холмики с человеческий рост, но на общем фоне все эти неровности стирались как рисунок на песке после волны. Еще была трава. Иногда ярко-зеленая, сочная, а видала я еще и выжженную полуденным* солнцем до трухи и тогда в степи оставались только путешествующие при помощи ветра шарики перекати-поля. А иногда довольно высокая. Рин говорит, что надо быть осторожнее, потому что в ней водятся змеи и печенеги. Поэтому, и я и малая с Глыма слезали только по о-о-очень важной физиологической причине.
Мы периодически натыкались то на первых, то на вторых, но на первых, хвала богам, чаще.
- Какого лешего они делают так близко от Киива? – недоумевал Рин, рассматривая из кустов, как десяток копченых раскладываются лагерем возле небольшого ручейка.
- Может, они в гости едут… - предположила я из соседнего куста.
- Глупее слов я еще не слышал. Ладно, подождем до утра. Если они не уйдут – им же хуже.
Мы так же тихо как и пришли вернулись в наш лагерь, расположенный на противоположном подножии невысокого, но скрывающего нас от печенегов холма. Равно как и их от нас. Но вот незадача, возле ручейка расположились они. А вода у нас практически закончилась.
- Что делать будем? - я продемонстрировала Рину пустую флягу.
- А нечего было выпивать всю воду. Нам бы ее хватило до завтра… - пробурчал он.
- Знаешь что? – вскипятилась я.
- Ну что? – насмешливо спросил тот.
- Ничего. А за водой все равно надо идти – лошади тоже пить хотят. Или ты и их без воды оставишь?
- Вот утром и пойдем, - буркнул Рин, разлегшись на одеяле и уставившись в небо, по которому пролетала стайка птичек. Вот бы хоть одной птичке приспичило бы по нужде…
Утром все разрулилось само собой – Рин тихо-мирно забросал всех печенегов стрелами, мы пополнили наши запасы воды, а также золота и продолжили свой маршрут.
Хотелось бы отметить, что Рин как по заказу бил всех в сердце, не иначе как похвастаться решил. Да и стрелы у него были приметные – с серо-белым оперением. Он мне назвал птицу, но я как всегда проворонила все.
Мы сделали огромный крюк, но в конце второго дня нашего путешествия, мы все же вернулись к привычному лесу, хоть и реденькому, но лесу, росшему по обе стороны родного Днипра. За эти два дня я успела перессориться с Рином раз двадцать, и если бы не большая и светлая любовь к своей жизни, то плюнула бы на все и свалила бы куда подальше. И желательно одна. Если вы думаете, что Винка не вмешивалась в наши постоянные ругани, то вы глубоко ошибаетесь. По неизвестным мне и науке причинам малая перешла на сторону этого наглого эльфа. Он, подняв правую бровь, объяснил этот феномен родством душ и общими предками. В общем, я осталась в меньшинстве. Даже Глым и тот даже не фыркнул в мою защиту. Предатель.
Солнце было на самой верхушке небосклона, когда Рин скомандовал привал. Я лихо соскочила с Глыма и во всю прыть, которую только могла развить в натирающих сапогах (купец та еще скотина, всучил не весть что!) понеслась к ближайшему песчаному пляжу. Есть, конечно, хотелось, но не настолько, что бы потом два дня с коликами в животе валяться. И это только в лучшем случае, в худшем же экология этого хиленького леска была бы испорчена до неузнаваемого образа.
На ходу сбрасывая вещи, я сиганула в воду, вовремя скинув свою куцую сорочку. Ах-х! Лепота. Пофиг на ряску, мул и пиявок, главное вода холодная. Я с огромным удовольствием поплескалась, не заходя далеко – плавать я не умела, а на воде держалась как топор без топорища. И это при всем при этом, что выглядела как младшая сестра пресловутого Кощея. Вся худенькая, маленькая (некоторые даже сказали бы, что тощенькая) с еле пробивающейся грудью, одна отрада, что на косу богата. А так, если остричь волосы, то вообще можно за пацаненка принять. Только вот ЭТОГО я никогда не сделаю. Нравятся мне мои патлы, пусть иногда и мешают и отнимают уйму времени на расчесывание. Вот и все. Я еще немного поплюхалась и начала вылезать. Но не тут то было. Ноги начали проваливаться в дно, как будто оно вдруг превратилось в болото, течение усилилось и норовило затащить меня подальше от берега. Я усерднее начала перебирать ногами, пытаясь выбраться на берег, но чем больше я прилагала сил, тем труднее мне становилось. Леший! Да что ж это за напасть?!
- Ри-и-и-ин! – Я заорала во все горло в надежде, что он меня услышит и не подумает, что это шутка. Я почувствовала, как что-то липкое коснулось ноги. Я не знала, что можно орать громче. Оказывается, можно. Тут уже глухой бы услышал, а этот вредный эльф ждет, пока я тут потопну. Ну, гад, покажу я тебе. Вот только выберусь. – Ри-и-и-ин!
- Ну, чего ты горланишь, всех подданных моих распугаешь, - раздался позади меня булькающий голос. Я нервно сглотнула и повернулась. Батюшки! Напротив меня прямо на листке кувшинки сидел рогато-хвостатый дед, покрытый водорослями, ряской и рыбьей чешуей. Я присмотрелась. Да нет же, он не был покрыт чешуей, она росла на нем. Я нервно икнула, потом еще раз, а потом еще. Так я стояла бы, икая, и вращая бешено глазами, глядя на весело улыбающегося водяного, если бы не ломящийся как лось Рин, который соизволил, наконец, прийти мне на помощь.
- Линка?! – Рин выбежал на песок, не очень-то торопясь прыгать в воду для спасательной операции, и уставился на меня. Я, вдруг сообразив, что стою, в чем мать родила, резко присела, вода тут же поглотила мое бренное тело по шею.
- Рин! Ты где ходишь, паразит! Меня тут топят, а он шляется где-то! Да еще и таращится на меня голую!
- Во-первых, неча в полдень купаться. А во-вторых, было бы на что! И вообще, я не извращенец на младенцев заглядываться! – хмыкнул тот и присел на сухую корягу, на которой аки флаг на ветру развивалась моя сорочка.
Нет, ну это уже слишком! Шатается непонятно где, зырит на меня, а потом еще говорит “было бы на что”, после чего еще и младенцем обзывает. Козлина ушастая. Надо было его проучить. Я резко поднялась и, зачерпнув воды, брызнул ею в это наглое лицо, но не попала. Ушастый только рассмеялся, поинтересовался, как долго я смогу просидеть в холодной воде, и, подхватив мои вещи, пошел к стоянке, насвистывая какую-то мелодию, забыв про то, что меня тут, собственно, топят самым наглым образом.
- Эй, ты куда? – Жалостливо прокричала я. Но он даже своим острым ухом не повел. Вот сволочь! От раздумываний о том, как бы так вернуть в лагерь меня отвлекло довольно таки веселое хихиканье. Я уже было хотела поинтересоваться, кому там так смешно, но вспомнила, что позади меня на листке сидит водяной. И весело хихикает. Я недовольно уставилась на него.
- И что все это значит, дедуля?
Дедок досмеялся и заговорил со мной:
- Ой, детка, ну и потешная же ты! Думал я сначала тебя к себе во дворец взять к дочке моей подружкой, но вот подумал тут, если ты мою Малфриду такому научишь, то мне тогда житья не будет. Она и так у меня взбалмошная, а уж если вы вдвоем сойдетесь… Тебя бы к лешему из соседнего леска бы заслать в качестве диверсанта, ты б ему там устроила… А то совсем распоясался, пень трухлявый, - водяной опять захихикал, только теперь уже хихикала и показавшаяся из воды женская голова с венком из лилий и других речных цветов. За головой высунулись плечи, а после и вовсе половина туловища показалась по пояс. Наверное, это и есть дочка водяного – русалка. Я уставилась на зеленоволосую девушку. У той, как и у папаши, тоже была чуть зеленоватая тонкая, как будто прозрачная, кожа, огромные глаза, и вся она была усыпана жемчугами и каменьями самоцветными. Прямо месторождение какое-то, не обозначенное на карте. – О! А вот и моя Малфрида. – Чему-то вдруг обрадовался водяной.
- Привет, - осторожно протянула я руку. Русалка улыбнулась белозубой улыбкой и скопировала мой жест. Я пожала ее зеленую и немного скользкую руку и представилась.
- Вот видишь, Малфриде нужна подружка, я то думал ею станешь ты, но… - водяной горестно махнул рукой.
- А меня вы не хотели спросить? – праведно возмутилась моя сущность.
- А надо было? – мне показалось, или дедок удивился искренне?
- Да не мешало бы. И что это у вас за методы такие в гости приглашать? Нет что бы все как положено – хлеб-соль, можно было бы рыбки, у вас этого добра навалом, так нет – за ноги тащили. Не хорошо получается.
Водяной задумался, почесывая свою усеянную всякой всячиной зеленую бороду, потом что-то пробулькал дочурке, которая тут же нырнула, обдав нас брызгами воды, и остался чего-то ждать. Я тоже. Ведь одежду мою забрал этот несносный эльф, да еще и бросил в компании с водяным. А солнце припекало нещадно, подрумянивая меня как пирожок в печке...
- Вы не против, если я переберусь в тенек?
Водяной кивнул головой и вместе со мной перебрался все на том же листке в тень от ивы, которая спускала свои гибкие ветви чуть ли не к самой воде. В тени было прохладно, тем более вода неслась с довольно большой скоростью, а потому кожа у меня начала покрываться мурашками. Скоро вон и вовсе позеленеет как у русалки. Мы посидели еще немного, я уже откровенно начала отбивать дробь зубами. Как раз между нервными “тук-тук” из воды вновь показалась зеленоволосая обитательница реки. В руках она цепко держала здоровенную рыбину. Я такой еще и не видела. Рыбина трепыхалась, но русалка держала ее крепко, потом, подплыв ко мне поближе, она со всей торжественностью всунула мне скользкую рыбину в руки. Я еле удержала ту, не зная, принимать сей неожиданный дар или нет. Становиться утопленницей ой как не хотелось.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:28 | Сообщение # 5
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
- С-спасиб-бо, кон-нечно,- стуча зубами, пробормотала я, - но е-если я еще про-с-с-сижу в в-воде х-хоть чуть-чуть, то б-буду т-такой же холод-д-дной к-как эт-т-тот… под-д-дарок.
- Но я думал, что ты согласишься пожить в моем тереме… - расстроено сказал водяной, переводя взгляд то на меня, то на глупо хихикающую дочурку.
- П-понимаете, я н-не м-м-могу б-больше нах-х-ходиться в в-воде. Как н-ниб-будь в др-р-ругой р-раз. Д-до св-виданья.
- Ну что ж, как хочешь. Но если что – обращайся. Любой из моих родственников тебе поможет, только скажешь, что от меня, а то они тебя еще и притопят ненароком.
Я, крепко держа, рыбину, встала и поплелась к берегу, отметив про себя, что надо бы пару пиявок с себя поотдирать. Интересно, этот странный водяной всех отпускает подобным образом или только я такая везучая? Но этот вопрос перестал меня волновать, как только я выбралась на берег. Зато начал другой, не менее важный. Вот как прикажете мне идти? В общем, до стоянки я добиралась, прикрываясь подаренной рыбиной. Бедная жительница речных глубин закатила свои выпуклые глаза, лишь бы не видеть того, каким постыдным образом ее используют.
А вот там уже меня ждал большой и не очень приятный сюрприз. Даже два. Во-первых, возле злорадно ухмыляющегося Рина стоял Олаф (Что он тут делает, я даже спрашивать не хочу). А, во-вторых, напротив них стояла та самая рыжая девчонка, из-за которой меня останавливали стражники. Все, безусловно, оценили мой новомодный наряд и залились смехом, только незнакомка вытащила из своей сумки какой-то старый плащ и накинула на меня. За что я ее тут же, если и не полюбила, то зауважала точно. Швырнув в руки Олафу уже не трепыхающуюся рыбину, я пошла искать свои шмотки, чувствуя, что все мои банные процедуры пошли коту под хвост – от меня за версту разило рыбой. О чем Олаф мне тут же не постеснялся сообщить. Запасную одежду я нашла в седельной сумке, перекинутой через ветку какого-то дерева. Быстренько одевшись, я пошла выяснять два вопроса: кто эта девчонка и откуда здесь взялся Олаф.
- И откуда ты здесь взялся? – тут же задала я наболевший вопрос. Тот вдруг перестал улыбаться и как-то резко посерьезнел. Даже странно как-то.
- Ты все пропустила, лапочка. Я уже все рассказал Алдеирину…
- А вот с этим… остроухим я еще побеседую наедине в темном переулке, - зло прошипела я, зато эльф рассмеялся от души. Приятно было видеть, что хоть кому-то весело.
- Это с какой целью, интересно? Если это своеобразная причина лишь бы остаться со мной наедине, то я пас – ты не в моем вкусе.
Я проигнорировала его реплику. Хихикай, хихикай, посмотрим, кто будет смеяться последним.
– Ну, так вы меня просветите в свои гениальные замыслы или мне принять предложение того милого водяного?
- А что, ты не плохо бы смотрелась русалкой… - Олаф оценивающе посмотрел на мои волосы, которые я распустила, дабы они высохли на этом пекучем солнце.
- Ага, только вот формами до речных дев ты не дотягиваешь… Русалки, они таки-и-ие…- теребя свою куцую бородку, эльф призадумался, подыскивая нужное слово, характеризующее формы речных красавиц.
- Фигуристые, – подсказал Олаф.
Ну вот, спелись…
- Точно. А ты больше похожа на дочку Кощея.
- А какого именно? - пискнул тихий голосок.
- В смысле? – не поняла я. – Их что, несколько? И когда только успели расплодиться? Куда наша славная Инквизиция смотрит?!
Девчонка пожала плечами:
- Ну-у, есть четыре брата-Кощея.
- Их что же родители всех одним именем назвали?
- Ага, что бы не путать… - поддакнула я.
- Так что там с Кощеями? – заинтересованно протянул Рин, проявив живой интерес к этой теме.
- Так вот…
Девчонка начала рассказывать. Первым оказался Кощей Бессменный, тот, который уже несколько сотен лет без устали ведет борьбу за сокращение рода человеческого. Активно сотрудничал с Соловьем – разбойником, Тугарином Змеем и самогоночным заводом в деревушке Большие Броды.
Следующий – Кощей Бесстрашный. Гордость рода Кощеев. Отличается немыслимой отвагой и доблестью. Мог в одиночку выйти на поле брани и браниться до потери пульса с Иваном Царевичем, Серым волком и даже со знаменитой бабкой Кенькой, отличающейся особо высокой скоростью словоиспускания в единицу времени. Погиб, надо сказать, геройски. Окруженный княжеской дружиной, выхватил яйцо, зубами вырвал иголку и подорвался вместе с врагами.
Третий – Кощей Безмозглый. В отличие от предыдущего братца, позор семьи. Женился на Василисе Премудрой, рядом с которой выглядел полным кретином. Жена же, пользуясь его изъяном, для выуживания очередной порции деньжонок заставляла отгадывать загадки. Умер оттого, что по ошибке изжарил яичницу из своей смерти. Кстати, забыл посолить.
Последний – Кощей Бесстыжий – мерзавец, каких свет не видывал. Сестрицу Аленушку отправил к басурманам, прельстив работой посудомойки, братца Иванушку, после пьянки с волшебной водицей, переодел бараном и продал горному народу в качестве главного ингредиента к национальному блюду, пожилую родственницу Ягу свел в могилу ради жилплощади на курьих ножках, Василису Прекрасную вообще взял в заложницы, а потом перевел в наложницы. Мог кинуть на бабки даже собственных братьев, за что не раз получал от братца Бесстрашного в глаз, преимущественно в левый, а потому носил черную пиратскую повязку. Именно ему посвящены строки неизвестного поэта: “Там царь Кощей над златом чахнет…”. Умер, как и ожидалось, над златом.
Зачах.
К концу поучительной лекции мы чуть ли не качались по полу от смеха, и только Винка с серьезным видом слушала всю эту дребедень.
- Ну,…ха-ха… ладно, не на дочку, а на сестру. – Подытожил Рин, наверное, для того, что бы не выяснять какого из Кощеев он имеет в виду.
- Не нравится – не смотри. И вообще, неча мне тут заплетык языкать. Тьфу ты – язык заплетать. А ну, живо говори, чего тут делаешь. – Это я уже к Олафу. - Ну… - Я начала с грозным видом наступать на пятившегося Олафа, пока тот не уткнулся спиной в дерево.
- Да шо ж ты вечно на людей бросаешься?
- Ты кое-что забыл…
- Ну ладно, ладно, на меня… В общем, нас ищут. Притом оч-чень тщательно и скоро они будут здесь. А потому, пока ты там с русалками бултыхалась и рыбу у них выпрашивала, мы тут уже план действий разрабатываем, - Олаф брезгливо понюхал рыбу и демонстративно потянул воздух в моем направлении, сравнивая эти два удивительных аромата. Я теперь, наверное, от этого запаха век буду нос воротить.
- Ладно, вполне убедительно. А почему ты здесь, а не в Граде? Ты же в княжеской дружине состоишь, иль дезертировал? А Глафира так гордится сыном!
Олаф вдруг посерьезнел, а улыбку вообще как тряпкой стерли. И, кажется, судя по выражению его лица, тряпка была не очень чистая. Или я чего-то не то сболтнула.
- Гордилась… - кратко бросил через плечо он, направляясь к ярко-горящему костру будто бы подкинуть дров. Вот только костер и так полыхал ого-го как…
- Почему “гордилась”? Она на тебя нахвалиться не могла… - Я вспомнила ту милую оборотниху и невольно улыбнулась.
Олаф же резко развернулся и исподлобья мрачно посмотрел на меня.
- Деревни Серки больше нет.
- В смысле? – По ходу дела в речке я растеряла последние остатки ума, но все равно я категорически отказывалась понимать, что он мелет.
- Инквизиторы. Они шли по вашему следу. И их путь пролегал через Серки. Выжить не удалось никому. Всех жителей убили, не пощадили даже щенков, то бишь детей… - голос воина немного дрожал, но он успешно скрывал это. А я стояла и не знала, что сказать. По моей милости была вырезана (скорее всего, им повезло меньше) вся деревня. Впервые в жизни я не знала, что сказать. Просто стояла и как та рыба открывала-закрывала рот.
- Прости, - еле слышно пробормотала я и, подойдя к нему, по-дружески похлопала его по плечу. - А это кто? – я кивнула на девчонку, не желая надолго затягивать паузу.
- А вот кто ЭТО я не знаю. - Наверное, взгляд мой не предвещал ничего хорошего, а потому в наш разговор вклинился Алдеирин.
- Как раз, после того как ты соскочила с коня и помчалась галопом в воду, я услышал странный шум в моей повозке. Сначала я не обратил на него внимания, а вот, когда полез за котелком и снова его услышал, то посмотрел повнимательнее, а там была она.
- Ладно. Теперь ты. – Я уставилась на девчонку. Та немного стушевалась под моим “добреньким” взглядом, а потом выставила грудь колесом и во всеуслышание заявила:
- А я – ведьма!
Я пару раз моргнула, а потом захохотала как ненормальная каким то нервным и немного истеричным смехом. Наверное, я смеялась очень заразительно, потому что за мной начали смеяться и Рин с Олафом. Последний, к стати, смеялся сквозь слезы. Или, может, плакал, смеясь. Винка же в это время (как я заметила, не знаю) с умной физиономией разделывала своим фамильным ножичком принесенную мною рыбу, намереваясь сварить из нее уху или поджарить на углях.
- Ну, чего вы смеетесь? – обиженно закричала девчонка, не понимая, с чего бы это нас так порвало. Действительно, с чего бы. Всего лишь веселая компания – пара эльфов, оборотень, человек, а теперь еще и ведьма в придачу.
- Сейчас, сейчас. Ха-ха-ха! – Рин попробовал остановиться, но только живот прихватило еще больше. Н-да, действительно, плохой пример заразителен.
- Прекратите! Я не вижу ничего смешного! Хватит!!! – разорялся бедный ребенок, да только вот зря. - Перестаньте!
Ее крик утонул в шуме в ушах. Наша компания почему–то начала стремительно удаляться. А потом меня как будто по спине обухом огрели. Перед глазами залетали волшебные птички, а с неба посыпались остроухие эльфики в смешных одежках. На сей оптимистической ноте я отключилась. В себя же пришла от того, что кто-то со всей дури лупасил меня по щекам, да так, что моя голова трепыхалась из стороны в сторону как у тряпичной куклы. После очередной оплеухи я чуть слышно пробормотала, стараясь открыть хоть один глаз и понять, кто сей счастливец:
 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:28 | Сообщение # 6
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
- Убью.
Мои слова были услышаны и приняты к сведению, но все же я услышала шепот:
- По-моему, жива. Хотя, мракобес ее знает. У нее всегда одно и то же – убью, в лоб дам, по шее схлопочешь…Она при нашей первой встрече чуть на кострище меня не отправила. И не угадаете чем – косой с вот этим самым обручем. Эй, Линка, ты как там?
Отвечать на такой своевременный вопрос я посчитала выше своего достоинства (хотя, если признаться честно, язык меня и не думал слушаться), а потому просто попыталась открыть глаза. Получилось с первой попытки. Уже радует. Стоп. А где это собственно я? Я покосилась вправо-влево и тихонько присвистнула, но потом сразу вспомнила пословицу о прямой зависимости свиста и наличия денег. Короче, я валялась (именно валялась, а не лежала) у подножия огромного дерева. Это, наверное, в него я так хорошо спиной приложилась. Остается вопрос только как?
- Что это со мной? – прохрипела я, пытаясь встать, но попытка не увенчалась успехом. Голова закружилась, а перед глазами появились симпатичные разноцветные круги. Загляденье просто.
Мои спутнички как-то замялись, но отвечать все же пришлось.
- Ты врезалась в дерево… - сказал Олаф и поморщился, ожидая моей бурной реакции.
- В какое дерево? – я уселась поудобнее, насколько это было возможно в моем состоянии.
- Кажется, в вяз. Хотя, я не очень разбираюсь в деревьях, но если…
- О боги! Как я в него врезалась, он был далеко позади меня?!
- Это я виновата. – Извиняющимся тоном сообщила девчонка. – Я же говорила, что я ведьма. А вы мне не верили. У меня такое случается, когда я сильно волнуюсь, то могу что-то делать. Вот, например, вещи швырять…
- Ну, спасибо, - пробормотала вещь, то есть я. – Уважила.
- Ой. Извини…те. Я не… хотела, честное слово, оно…само так получается. На людях еще никогда…ик - девчонка вдруг начала икать, а потом икота перешла в настоящий потоп. Слезы, катившиеся из ее глаз, были величиной с голубиное яйцо. И вообще вызывали подозрения, что голубица согрешила с петухом, потому как слезы становились все крупнее и крупнее по мере появления их на свет белый. Вот кого бы к водяному в гости – сразу же расширил свои владения естественным путем.
- Ну, хватит реветь, а то опять что-то летать начнет, - Олаф попытался успокоить девчонку, но та только заревела еще громче, а я уже подумывала о поиске подходящего плавсредства в случае непредвиденного астрологами потопа.
- С-снач-чала б-батюшка х-хот-тел м-меня з-замуж от-тдать, к-когда в п-перв-вый р-раз ув-видел, ч-что я м-могу, п-потом е-щ-ще т-тот х-хрыч ст-тарый. А п-потом я с-сбеж-жала. И п-проб-брал-лась в-в эт-ту пов-возку. Вы в-ведь м-меня н-не ост-тавите? П-правд-да? – Девчонка постоянно всхлипывала, а потому понять точно, что она говорит, было весьма затруднительно.
Олаф вздохнул и прижал ее к себе, стараясь хоть как-то уменьшить этот всемирный потоп. Девчонка же обхватила его руками и еще сильнее зарыдала. Я вдруг, почему-то, подумала, что Олаф страшно смущается женских слез. Может, они ядовиты для оборотней? Надо будет потом у Рина спросить, Олаф то все равно не скажет, а скажет, так соврет. Это ему раз плюнуть.
Я вздохнула и попросила Рина помочь мне встать. Вот блин, теперь опять придется купаться – на мокрые волосы поналипало все, что только могло – от коры до каких то жучков и травинок. И теперь моя голова представляла дикий лес со всякой копошащейся в нем живностью, да и изумительный рыбный аромат совсем не подходил моему образу грозной бабы.
- Рин, отведи меня, пожалуйста, к воде. Мне голову нужно вымыть.
- А чем тебе этот душ не нравится? Ольгу вон по душе, – кивнул он на девчонку, которую крепко, но неуверенно, сжимал в объятиях Олаф. Я усмехнулась тому и, отряхнув одежду, побрела, поддерживаемая Рином. Я вот заметила, что Рин Олафа называет Ольгом, интересно, почему? Нисколько не смущаясь, я задала ему сей мучавший меня вопрос.
- Ольг родом с севера, где поклоняются могучему Одину*. Хе-хе… Хоть он и никогда не был на своей исторической родине, так сказать, но имя ему дали тамошнее. Но наши… хм, ваши умельцы как всегда все переделали на свой вкус. Мне Ольг больше нравится. К тому же существует сказание о князе Олеге. Славный будет князь, правда и смерть у него будет весьма… специфическая.
- Какая, если не секрет? – Мне имена Ольг и Олег показались созвучными, а вам?
- Провидцы говорили, что “получит он смерть от коня своего”.
- То есть? Свалится с лошади?
Рин только пожал плечами.
- Так ты думаешь, что это Олаф? – наконец, доперло до меня.
- Слушай, ну откуда я знаю? Чего ты ко мне прицепилась? Я те волхв, что ли?
- Так ведь сам начал: Ольг - Олег…
Пока я мыла волосы на поверхность вновь выглянул водяной и поинтересовался, не простудилась ли я.
- Нет, хвала богам.
- Тогда, может, примете мое предложение? – с надеждой в голосе пробулькал он, но я покачала головой, и он, попрощавшись, нырнул в речные глубины, сделав мне вполне искренний комплимент по поводу исходящего от меня аромата, который как я не старалась никак не могла вымыть. Вот уж провонялась так провонялась…
- Н-да, веселые у тебя знакомые… - хмыкнул Рин, с аппетитом жуя сорванную травинку, а потому напоминал мне мирно пасшегося козлика на залитом солнцем лужку. Бородку бы ему чуть-чуть подлиннее и сходство было бы на лицо.
- Да уж, какие есть. Если бы некоторые не слиняли в самый ответственный момент… - укорила я эльфа, которому было на мой упрек глубоко плевать.
- А нечего было в полдень купаться лезть. Что, забыла – в полдень, полночь в воду ни ногой. Что с ведьмой то этой делать будем? Вернуть мы ее не можем – Инквизиторы на хвосте. Остается одно…
- Ты предлагаешь взять ее с собой? Если у нее в следующий раз будет плохое настроение, я следующего полета не переживу. – Запротестовала я, ощущая боль в каждой частице моей многострадальной спины. И чуть-чуть пониже.
- Но ведь жалко девчонку…
- Оп-па! – я резким движением выкрутила волосы и распрямилась с ехидцей поглядывая на облокотившегося об иву эльфа, - с каких это пор мы вдруг жалеем людей? Вон, свою соплеменницу довести, так это уламывать его пришлось, а как симпатичная мордашка появилась, так мы уже благородный рыцарь на белом коне…
- Линка, что я слышу! Ты ревнуешь?!
- Я?!! Тебя?!!! Мечтай, дряхлость ходячая!
- И ничего я не дряхлость, – почему-то обиделся эльф.
- Да? А сколько тебе лет? – с ехидцей поинтересовалась я и чуть не хлопнулась в обморок от ответа.
- Между прочим, - продолжал, как ни в чем не бывало, Рин, - я считаюсь эльфом в самом расцвете зим.
Ни фига себе! Тоже мне – эльф в самом расцвете зим в шесть с половиной раз меня старше! Несколько мгновений я постояла и похлопала глазами. Ладно, ну подумаешь, всего-то…
- Ладно, пойдем, а то там все вещи вымокнут. Да и кушать охота.
- Ну-у, Инквизиция уже пятки нам подпаливает. Пора сваливать, или ты так не считаешь?
- Эй, я голодная, - негодующе запротестовала я.
- Ну-у, мы уже поели. Пока ты там под деревом прохлаждалась.
- Ни фига себе! Я, понимаешь ли, пала жертвой рыжих обстоятельств, а они моей рыбкой перекусывали! Добытой в неравном бою с водной живностью, между прочим! – возмутилась я. – Ну, хоть кусочек оставили?

* * *

Пока я сидела у полупотухшего костра, слушая перебранку моего желудка с моими же кишками, наша случайная попутчица безбожно дрыхла, а Винка и Рин вдохновенно беседовали о своем, об эльфийском. Дабы отвлечься от бестолковой перепалки своих органов, я прислушалась к их разговору.
- …решили ехать к эльфам, вы же не знаете, где мы обитаем?
Винка, ковыряющаяся палкой в земле, подняла голову и начала объяснять тому таким голосом, будто говорила с недоумком (хотя, чем мракобес не шутит):
- Ну, я же говолю, мне сказала тетя Аир-р-ра, где искать эльфов.
- Аира? А ты ничего не путаешь? – Почему-то не поверил остроухий, мимолетно переведя взгляд на меня, будто я им судья. Я пожала плечами и деланно отвернулась, но ушки мои улавливали все, что говорили эти двое.
- Нет. Она сама так сказала.
- Аира, Аира…- пробормотал Рин, встал и подсел ко мне. – Аира…
- Что? – деланно удивилась я, но эльф только рукой махнул.
- Не делай вид, что ты не слышала…
- Ну, слышала, - сдалась я, - и что с того? Вы орали так, что глухой бы услышал…
- А то, что Аира – одна из Высших, – благоговейно изрек Рин, понижая голос до таинственного шепота.
- В смысле, высоких? – не поняла я, под аккомпанемент бурчания желудка. Тут не до тайн, тут кушать хочется.
- От деревенщина неотесанная, - горестно вздохнул эльф, - Высшие это боги моего народа.
- Тю, а чего тогда обзываешься? Я что должна владеть знаниями обо всех религиях? Тем паче об эльфийских. Тоже мне…
Я помолчала, вспомнив незлым тихим словом Олафа, который носился непонятно где. А чувство голода меня уже начало доканывать окончательно. Я бы уже лучше сама на охоту пошла. Силки бы там поставила, а то Олафа только за смертью и посылай.
- Смерть… - это уже Рин, как будто читал мои мысли.
- Чего смерть?
- Аира – несущая смерть. Это ее предназначение. Всего насчитывается шесть Высших. Каждый – воплощение определенной стихии: вода, огонь, ветер и земля.
- А еще двое? – желудок забурчал громче при слове “огонь”, наверное, оно ассоциировалось с едой.
- Еще – жизнь и смерть. Они неотрывны от мироздания. Аира – Высшая, несущая смерть. Нарда – воплощение жизни. Пирр – огня, Воррин – ветра, Айларра – воды и Родин – земли.
- Родин – как Род*?
- Верования наших народов во многом схожи. Да, скорее всего, Род – это ваше представление о Родине. В давние времена они были единственными властителями живых существ. Объясняю попроще – им поклонялись все. Это потом пришли эти ваши боги. Высшие не поддерживали с ними контакт. И только Родин, как символ земли, подарил им силу и мощь. Он ведь считается вашим главным богом?
- Ну да, - неуверенно пробормотала я, - Род – прародитель, Белбог*, Чернобог* и другие, все произошли от Рода.
- Это вы так думаете. Просто Родин славится своей добротой. Можно сказать, он их усыновил, для связи с людьми. Все таки, вы – тоже творение Высших. Хоть и беспутное.
Ну спасибо. Уважил!
- Ну и к чему мне сие сказание о боговедении?
- Э-э-э… Понимаешь, Аира просто так никому не помогает. А тем паче эльфам.
Я вздохнула и посмотрела на Рина.
- Я чего-то не поняла: Аира – ваша Высшая. Так почему она вам не помогает, как это делают все порядочные боги?
- Ну-у-у, - замялся Алдеирин, - наверное, потому что она непорядочная.
Меня весь этот разговор начал порядком утомлять. Жрать хотелось неимоверно, спать тоже, но на голодный желудок ложиться спать я не рисковала. Потому что, по законам подлости, сразу же после того, как я усну, придет Олаф и принесет чего-нибудь пожевать. А меня разбудить они просто забудут. Знаю я этих двоих паршивцев…
- Слушай, ты не мог бы не влезать во все тонкости, а сказать прямо… - я уселась поудобнее.
Рин посмотрел на меня, как будто я была полным недоумком.
- Если Аира вам помогает, значит дела из рук вон плохи. Так понятно?
- Более чем. А на сколько плохи? – Я все-таки надеялась, что все не так страшно, а у Рина просто больное воображение.
- О-о-очень плохи. Устраивает?
- Да. Т.е. нет, – быстро поправилась я.
Мы замолчали. А я обдумывала его слова об этих “о-о-очень плохих” делах. Ну почему я всегда встреваю в какие-то передряги? Сначала эльф, потом оборотни, потом страдающая обширной паранойей Инквизиция, следующая за мной по пятам, глупая малолетняя ведьмочка, теперь еще и вполне вероятный конец света. И этот еще где-то лазит…
Кусты позади меня предательски затрещали, вырывая меня из мыслей о голоде, но навевая мысли о самообороне. Первым порывом было схватиться за Когти. Я в мгновение ока застегнула все застежки. Господи, ну когда все это закончится? И, можно сказать, была готова. За последние семь дней мы уже натыкались на неприятности два раза. Один раз этими неприятностями были два Инквизитора, и теперь они мерещились нам под каждым кустом. В смысле неприятности, потому что Инквизиторов мы общими силами все же уложили в мягкую земельку и пожелали им вечных и розовых снов. Но это было не так уж и просто, если считать, что из пятерых, условно говоря, человек только двое были воинами. Мы с Летой (так представилась рыжая ведьма) не считались, ее умение швырять все подряд работало через раз и то только на мне, а я могла только что уворачиваться от ударов, при этом, размахивая руками так, будто пыталась взлететь. Вот тогда то Рин и всучил мне Кошачьи Когти, аргументируя это тем, что если махать руками, то кого-нибудь точно задену и хорошо, если не себя. Про Винку же вообще и говорить нечего, хотя метала она свой ножичек недурно.
Когти были чем-то средним между кожаными перчатками до локтя, обшитыми железом, и вилами. Три стальных чуть загнутых острия каким-то неимоверным образом крепились к верхней стороне перчатки, и при сжатии кулака, выделялись примерно на три четверти локтя вперед. А расстояние от ладонной косточки до локтя занимало лезвие, прикрепленное таким образом, что заточенный край смотрел наружу. Если резко и правильно сделать определенные движения, то человеку и не только можно чего-то ненужное отрезать.
Так вот, первое, что я сделала, так это нацепила Когти. Но моей наивной девичьей мечте не суждено было сбыться, потому что через кусты ломился как лошадь Олаф. А мечтала я еще девчонкой быть великой воительницей, вот оттуда и взялись замашки, чуть что - сразу по лбу. И, можно сказать, Когти были моим первым настоящим оружием. Скалки, сковородки и другие бросательно-метательные предметы кухонного инвентаря не считаются, так как были придуманы не для швыряния в надоедливых посетителей. Окончательно выбравшись из зарослей, он удивленно повел взглядом по нашим сосредоточенным лицам. Наготове были все, ну, почти. Лета как дрыхла, так и не проснулась. Вот тебе и магическая поддержка! Ну, я, не будь дурой, решила пошутить. Тихо подкравшись с ней со стороны головы, дабы не совершить еще один внеплановый полет, заорала прямо над ухом:
- ПОДЪЕ-О-ОМ!!!

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:29 | Сообщение # 7
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Бедный ребенок сначала подскочила на месте, потом каким то неимоверным образом оказалась на ногах, показав всем окружающим чудеса ловкости. Но на этом дело не кончилось. Сначала пошли искорки. По волосам Леты. Самые что ни на есть настоящие. Мы застыли, ожидая, что будет дальше. А дальше начали гореть ее волосы. Горят так себе, весело потрескивая. Нет, не так, вернее не горят, а волосы сами стали пламенем. И как она не обжигается? Сначала девчонка не понимала, почему это вся честная компания уставилась на нее, пооткрывав рты.
Лета, зевая и хлопая глазами, поинтересовалась:
- Зачем так кричать?
- Шутка. – Кратко резюмировала я.
- И что? – девчонка начала всерьез сомневаться в нашей психической устойчивости, а ее волосы весело колыхались на ветру, то и дело рассыпая стайку искр.
- Лета…, - проговорил Олаф, почему-то отплевываясь.
- Что, Олаф? – девчонка с обожанием уставилась на нашего кметя. После того случая, когда Олаф успокаивал ее, обняв, она теперь все время таращилась на него преданными глазами и выполняла все, что он ни попросит. Но то ли Олаф специально не замечал горестных вздохов и влюбленных взглядов, бросаемых в его сторону, то ли он вообще их не замечал. Мне почему-то казалось, что второе, т.к. за свою не очень длинную жизнь я заметила, что мужчины вообще создания невнимательные и часто страдающие рассеянным склерозом.
- Ты только не волнуйся…- Ну, молодец, нашел, как сказать юной ведьмочке, что у нее горячая прическа. В буквальном смысле слова. – …но у тебя волосы горят.
Олаф выдохнул и весьма довольный собой посмотрел на Рина. Эльф же как то странно косился то на уже погасшие угли, то на огненные волосы. А что хорошая идея…
Я поискала глазами какую-нибудь сухую ветку, но валяющейся не нашла, а за не валяющейся пришлось бы лезть на самую верхушку высохшего дерева. За это время Лета успела полюбоваться своей новой и весьма экстравагантной прической и заверить всех и каждого, что ей не больно и она не удивится, даже если из ушей у нее полезут крохотные дракончики. Надо сказать, что сила воли у девочки была крепкая. Это ж надо – увидеть полыхающую прическу и не испугаться. Да и для ведьмы повышенная огнеупорность в нашем княжестве ой как пригодится!
- Лета, сделай одолжение, не гаси свои волосы и скинь сюда во-от ту ветку.
- Ли-ин, ты же знаешь…- протянула та, но мое выражение лица заставило ее сделать то, что ее просят.
- Да, да. Я знаю, что твои приемчики действуют только на мне, но постарайся для общего дела, а то вон и зайца не где приготовить, пока ты дрыхла, костер потух, - спихнула я всю вину на несчастного ребенка. Олафа в лагере в то время не было, за мелкую я не волнуюсь, а Рин действовал по схеме “моя хата с краю, ничего не знаю” рассматривая очередную свою эльфийскую цяцьку, которые бесхозно валялись в его телеге, а потому обличения своей невинной лжи я не боялась. Лета тяжко вздохнула и (не знаю, как это у нее получается) скинула указанную мною сухую ветку.
- Так, а теперь не двигайся… Вот! – Я триумфально держала перед собой пылающую ветку и с гордым видом возложила ее на кострище, предварительно сняв Когти.
- Можешь гасить свои… хм… волосы. – Царственно разрешил Рин, вернувшись из своего шалаша на окраине лагеря.
- Так, тьфу ты… - Олаф опять что-то вынул изо рта и выкинул, - девушки, можете приступать.
Я опешила. Нет, или он хочет поиздеваться над своим желудком или он действительно такой голодный, что готов есть мою стряпню.
- Олаф, ты что-то забыл…
Он уставился на меня и что-то старательно вспоминал. Наконец, до него дошло и он с горестным вздохом неизбежности пошел освежевать зайца. Кстати, несчастный ушастик был почему-то в некоторых местах мокрым.
- Ола-аф, а ты его что, перед тем как прикончить топил несчастную зверюшку? – с ехидной улыбочкой спросила я.
- Чего-о-о? – опешил тот.
- Того-о-о. – Передразнила я его и сказала про мокрую шерстку, на что тот как-то странно усмехнулся, а я подумала, что он скажет сейчас что-то очень поганое.
- Не. Но я не заразный. – С гордым видом заверил меня тот и достал из-за сапога ма-аленький ножичек. Пока он терзал несчастный трупик животинки, я лихорадочно думала…
Фи!
- Так… Так ты что… - неуверенно протянула я.
- Не. А ты думала, я за ним буду по лесу с мечом носиться? – даже не поднимая головы, подтвердила мои подозрения эта шавка-переросток.
- И как прикажешь ЭТО теперь кушать?!
- А ты не кушай, - нахально ответил вместо Олафа Алдеирин, поправляя сучья в и без того хорошо горящем костре. – Нам больше будет.
- А тебя вообще не спрашивают! – не понятно из-за чего вдруг взвилась я. – Когда снимешь шкурку, отдай зайца ведьме, пусть пойдет в ручье вымоет его хорошенько. А то не хочется что-то бешенством заразиться.
- Тебе надо, вот ты и иди, – не поднимая головы и мастерски орудуя ножом, ответил мне тот. – Хотя тебе нечего его бояться.
- Боже, боже, что я слышу! Могучий и великий воин, он же злобный и богомерзкий оборотень защищает несчастную ведьму от участи рабыни у вредной меня!!! – захохотала я. – Кому скажешь – не поверят.
Я вредно хихикала все то время, пока Олаф освобождал несчастного зайца от тяжкого бремени ношения шкурки. В конце концов, вышеупомянутый заяц полетел по красивой дуге прямо мне в… не угадали - в лоб. Но я, не будь дурой, интуитивно выставила вперед руки, и тушка, отскочив от ладоней, хлопнулась на землю.
- М-да. Теперь точно придется кому-то идти к ручью. – Хмыкнула я, поднимая грязное “что-то” двумя пальцами. – Интересно, кто это будет?
- Ты!!! – в один голос завопили мои попутчики. Громче всех, почему-то, орал Олаф. Интересно, почему?
- Ну ладно, ладно, не надо так нервничать!
Я покрепче ухватила это “что-то”, некогда бывшее зайцем и пошлепала к ближайшему ручью, постоянно цепляясь штанами за какие-то колючки и кусты. Я в очередной раз проломилась как лошадь через чащи орешника и (наконец!!!) услышала чуть слышное журчание. Теперь я шагала уже много увереннее. А то, как-то страшновато одной лазить в незнакомом лесу, хоть зверье сейчас и не голодное, а мало ли…
Ручей, пробегающий под услужливо поднятыми корнями деревьев, я заметила за шагов десять. Вроде маленький ручеек, но канаву прорыл себе знатную. Видать, весной этот тощий ручеек превращается в небольшую, но упитанную лесную речку. В общем, что бы отмыть зайца мне пришлось встать на колени и, опираясь на одну руку, наклониться и полоскать тушку в потоке воды. Нужно сказать, что такая пикантная поза ой как неудобна. Да что там неудобна, я пару раз чуть не свалилась в эту канаву, благо успела рукой зацепиться, а то бы проехалась носом, как пить дать.
Я присмотрелась к тому, что осталось от ушастика, и пришла к плачевному выводу, что вид у него крайне неаппетитный. Подняв его на вытянутой руке перед собой, я грустно ему улыбнулась и заверила со всей сердечностью, на какую была способна:
- Не, я тебя есть не смо…
Тут у меня на полуслове потемнело в глазах, язык не смог шевелиться и я почувствовала, как пальцы разжимаются и несчастная тушка хлюпается в воду. Последней мыслью было: ”Олаф меня убьет…”
Если кто-то думает, что я уже успела привыкнуть к постоянным отключкам, то он жестоко ошибается. Каждый раз как будто впервые. Но есть одно общее – голова грозилась развалиться и позволить бесследно пропасть последним остаткам моих мозгов. Или что там у меня в голове? По ощущениям – рой ос. Оч-ч-чень злых ос.
Я попробовала пошевелиться. Получилось не очень и, судя по боли в запястьях, руки у меня связаны. А так, вроде, все нормально. Хотя какое там нормально, если руки связаны?! Когда я открыла глаза, то удивилась, что довольно таки темно. Неужели ночь на дворе или меня заперли где-то? Но запахи были самые, что ни на есть природные, даже лошадиными экскрементами немного потянуло. Я попыталась осмотреться: как оказалось, я лежала на животе, а потому какая то сухая травка все время норовила меня пощекотать в носу. Интересно, где это я?
- Эй, лю-у-у-уди! – протяжно затянула я на одной ноте, но тут же почувствовала довольно таки болезненный пинок в бок. Я крякнула и замолчала, пытаясь рассмотреть, кто же это меня так. Но поза моего пребывания на этой бренной земле оставляла желать лучшего, да еще и темно было, но все же я рассмотрела добротные такие сапоги с металлическими набойками с вкраплением серебра прямо перед моим носом. И не жалко ему было серебро переводить? Обладатель сапог еще раз замахнулся. Я уже была готова снова схлопотать болезненный синяк на боку, как другой голос окликнул этого пинателя.
- Эй, Мафей, ходь суды!
Мафей цыкнул мне и недовольный тем, что его прервали от такого удовольствия, как пинать связанную меня, побрел на звавший его голос. Наверное. В темноте это не так то и просто сориентироваться.
Лежать на животе со связанными за спиной руками было довольно таки неудобно. Я бы даже сказала ОЧЕНЬ неудобно, особенно, если учесть, что на сырой земле можно простудиться. Простудиться?! Мне захотелось расхохотаться. Тут бы в живых остаться, а она – простудиться. И вообще, кто это меня так любя огрел по кумполу? Долго ломать голову над этими вопросами мне не пришлось – из темноты снова вынырнули знакомые сапоги, и обладатель оных рывком без каких либо усилий поднял меня с земли. Я с горечью почувствовала себя мешком репы, который поднимает селянин. Только вот мешку не полагалось пинаться и вопить благим матом. Как говорил один мудрый: ”Матом мы не ругаемся, мы на нем разговариваем”. Так вот, на этом самом известном и распространенном языке я высказывала свое “фе” по поводу моего похищения, пинков и последующего волочения. В ответ на мой завораживающий монолог меня тряхнули, да так, что кости зазвенели, а зубы тюкнулись друг о дружку, чуть не оставив меня без моего главного оружия – языка. Обезоруженную и в край разозленную меня аккуратно предали в вертикальное положение. Весьма неустойчивое. Я шаталась, как забулдыга после недельной пьянки. Там, куда меня принесли, весело полыхал костер, и вкусно пахло подгоревшим жиром. Мой желудок сразу же издал душераздирающий вопль с требованием забить его едой если не полностью, то хотя бы до середины. Крик желудка нагло проигнорировали.
Я перестала шататься и посмотрела на того, кто был передо мной. Мужчина. На вскидку можно дать около тридцати зим. Светловолосый, но в бликах костра его волосы полыхали как червонное золото. Даже в нехорошо прищуренных глазах плясал отблеск костра, предавая им рдяный оттенок. Совсем как… Да нет, это всего лишь костер. Так, что там дальше? Одет мужчина был в кожаную темную куртку и такие же штаны, на поясе болтался меч. На запястьях носил широченные металлические браслеты с выбитыми на них неизвестными рунами. Может, он нурман? Я закончила разглядывать незнакомца и нахально уставилась ему прямо в глаза. Тот как-то криво усмехнулся и погладил гладкий подбородок. Нет, точно не нурман. Те бородатые.
- Ступай, Мафей.
Правильно, вали отседова…
- Но, если… - запнулся Мафей, но схлопотал такой многообещающий яростный взгляд, что горящий позади меня костер показался всего лишь искоркой по сравнению с пламенем ярости, проскользнувшей в светящихся глазах незнакомца. Видать, не любил он, когда с ним пререкались. Явно, мы с ним не подружимся.
- Слушаюсь, магистр, - поклонился Мафей, успевая при этом шепнуть возле моего уха: ”Смотри мне”. Куда смотреть он не сказал, поэтому я продолжала пялиться на этого странного человека. Интересно, этот Мафей назвал незнакомца магистром. Какие магистры бывают у нас в княжестве? Без понятия, если честно…
- Ну-с, - протянул Магистр – Чего – То – Там, - приступим.
- Приступим, - кивнула я, не обращая внимания на издевательски приподнятую бровь.
- Где они? – без предысторий задал прямой вопрос Магистр.
- Кто? – невинно удивилась я.
- Ваши спутники.
Та-а-ак. Интересно, ведь ручей не так уж и далеко был от стоянки. И что он хочет сказать, что кроме меня они никого не заловили? А если не заловили, то где ж тогда мои друзья-попутчики делись?
- Какие? – еще больше удивилась я.
- Вы знаете, о чем я говорю. – Тихо, но жестко проговорил Магистр, как бы невзначай положив руку на рукоять меча. – Поэтому предупреждаю, не надо со мной играть, девочка.
Я нервно сглотнула, но опомнилась и снова сделала вид, что не понимаю, чего от меня хотят. И вообще, я тут вся такая бесстрашная, что аж … коленки дрожат. Но мне не верили. Я это прекрасно видела. И Магистр видел, что я это видела.
- Где Олаф Серковский, ребенок и торговец? Если ты скажешь, где они, мы тебя отпустим.- Вкрадчиво пообещал Магистр. - Инквизиция защищает людей от инородцев. Ты – человек. И наша святая обязанность тебя защитить. – Магистр выразительно посмотрел на меня, а потом добавил. – Даже, если ты этого не хочешь.
Тоже мне! Миссия! Святая обязанность! Какие прекрасные слова! Какие громкие фразы! Да что они знают об обязанностях? Их миссия уничтожать разумных существ? Жечь села, пусть и основанные здравомыслящими оборотнями? Или убить пятилетнего ребенка? Пусть и не человека, но этот ребенок, прежде всего, живое существо! Мы, люди, так привыкли к тому, что нас окружает, что ставим себя выше всего этого, считая, что мы – венец природы. И вправе распоряжаться всем, что нам дает терпеливая Земля-матушка. Но на всякий поступок всегда находится противодействие. Разящий меч всегда оставляет волдыри на руках, использующего его. И даже Белый бог* ромеев, проповедующий добро и подчинение, не задумался, что человек, подставив для удара вторую щеку, потом подрядит наемника, который и отомстит дважды ударившему. И пора бы нам призадуматься, а что будет ответом на наши деяния. И не будет ли этот ответ смертельным для нас…
Рядом материализовался Мафей.
- Да вы отдайте ее нам… на время, - меня начало мутить от его голоса и слащавой похотливой улыбочкой. – А потом она будет рассказывать все, что знает. Правда, краса ненаглядная?
Ой как же мне захотелось в рожу то ему плюнуть.
- Пшел вон! – выплюнул слова Магистр. – И пальцем ее не посмей тронуть.
- Так я не пальцем… - заржал тот, но все же отошел.
- Так что вы скажете?
Я отвлеклась от высоких мыслей и, гордо подняв голову, медленно, чеканя каждое слово, ответила:
- Я НЕ ЗНАЮ, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ.
Магистр усмехнулся, будто бы знал, что я это скажу, а потом резко на пятках развернулся и размашистым шагом пошел прочь.
Долго скучать мне не пришлось. Буквально сразу после ухода магистра меня схватили за белы свазаны рученьки двое добрых молодцев и потащили подальше от костра. Тащили то не очень вежливо. Кто-то из этих двоих толкнул меня в грудь (я подумала, что у меня ребра проломятся от этого толчка) и я почувствовала спиной шершавый ствол. Ну, ствол это еще не так плачевно, как я полагала. Меня быстро, но качественно связали, а в рот вставили кляп. Я попробовала пожевать его, но он как-то не обладал свойствами съедобного предмета, а потому во рту был такой привкус, будто там что-то сдохло.
Вот теперь я понимала смысл выражения: “Во рту кака, в голове вава”. И это касалось не только похмелья.
Потом с меня содрали одежду. Всю (Вот сволочи! Я ж ее за кровные деньги покупала!). При виде этой картины один из тех болванов не выдержал и тихо хмыкнул:
- Тож мэни, баба. Если б не … коса, то зовсем за пацаненка принять можно. И придержаться нема за шо.
Хотела я ему сказать, за что бы ему придержаться, но вставленный кляп мешал и как плотина сдерживал рвущийся наружу поток слов. В основном, браных.
Трюк с раздеванием имел психологическую подоплеку. Лишившись одежды, человек чувствует себя неудобно, непривычно и быстро падает духом. Наверное, на это и рассчитывали мои похитители. Но я и с одеждой не очень то чувствовала себя удобно привязанная к дереву. Так что терять мне было нечего, кроме кровушки, на которую уже посягали жужжащие то тут то там комары.
Очень хотелось есть, а еще больше – в кусты.
Следующая ночь, как и предыдущий день не принесла ничего нового. Ветер, холодный и колючий, проникал в каждую частичку моего организма. Коса расплелась, и теперь волосы при каждом порыве так и норовили залезть то в глаза, то в рот. А то и вовсе хлестали по лицу, как плеть. Но как говорится: “Не было бы счастья, да несчастье помогло”. Коса, как конский хвост поразгоняла всех покушавшихся комаров. Что нельзя было не признать положительным явлением, принимая во внимание мое положение. Стоять обнаженной, да еще и привязанной к дереву под неистовым ветром – дело не очень приятное и для здоровья абсолютно не полезное. А если учесть, что в лагере полно мужиков, а некрасивых женщин, как говориться, не бывает, то…
Магистр подходил ко мне еще пару раз. Но все его попытки узнать, где мои попутчики заканчивались отправлением его по всем известному адресу. Потом мне снова затыкали рот ненавистным кляпом. И били… Преимущественно по лицу или в живот. Грушей для битья я была отменной, если не считать некоторых неудобностей, связанных с моей врожденной костлявостью. Ведь одно дело пинать что-то мягкое, а другое – голодную груду костей, по ошибке обтянутых кожей. Видать, это обстоятельство особого удовольствия моим недругам тоже не доставляло. После очередного миловидного диалога я потеряла сознание, перед этим слегка подкорректировав место прибытия Магистра. Наверное, ему не очень понравилось то, куда я его отправила… Помимо все тех же вопросов, Магистр описывал мне, как оставит меня на съедение волкам. В прямом смысле. Слышала я о таком методе. Человека привязывали к дереву, делали несколько не смертельных, но обильно кровоточащих ран, а потом ждали, пока серая братия не соберется на бесплатное угощение. Хотя сейчас лето, зверье лесное сыто…
Наверное, именно эти воспоминания и ощущение того, что меня кто-то обнюхивает, привели меня в чувство. Если бы не кляп, я бы уже истошно орала, потому что меня действительно обнюхивало что-то. “Мама! Меня же кушать начинают!” – но в слух это проорать не получилось. Что именно я не видела. Глаза отказывались фокусироваться на одной картинке, да и костер был довольно далеко. Я попыталась лягнуть существо ногой, но эта попытка только вызвала приступ острой боли по всему телу. Да и если это были волки, мне все равно уже никакое лягание не поможет.
- Тс-с-с… - зашипело существо, тыкаясь мокрой мордой в мои ладони, - тише, Линка. Это я.
Олаф?!! Это Олаф?
 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:29 | Сообщение # 8
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Я промычала что-то нечленораздельное.
- Подожди, сейчас, - голос был немного хриплым, да мне было плевать, лишь бы меня отвязали.
Я почувствовала, как клыки перетирают связывающие меня путы, при этом слюна то и дело капала мне на кожу. Но меня это, почему-то, абсолютно не волновало.
Олаф справился быстро. Как только была разгрызена последняя веревка, я камнем осела на землю, абсолютно не чувствуя рук. Но все же попыталась вытащить кляп, что было довольно таки непросто сделать негнущимися пальцами. Но я это сделала и с удовольствием вдохнула ночной воздух, не подправленный запахом кляпа.
- Ольгх, как я рада тебхя видеть, - выдохнула я, полухрипя.
Оборотень лег напротив, внимательно разглядывая меня ярко-зелеными с темными крапинками глазами.
- О, лапа! – буркнул он. - У Рина научилась?
- Чхему? – не поняла я.
- Тот уже и имя мое забыл, все этой кличкой зовет. Теперь и ты туда же…
- Ну, если не кхочешь…
- Некогда разговоры водить. Идти можешь? – с какой то надеждой спросил он, клацая зубастой пастью, но, наверное, заметил мой скептический взгляд или просто наблюл мое состояние. – Ладно, залазь на спину…
- А…
- Лезь, пока я добрый, а то я могу и передумать.
Я шевельнулась и ползком, сжав зубы, кое-как взобралась ему на спину, при этом резануло болью так, что я пожалела о вынутом кляпе. Я полусидела-полулежала на его широкой спине. Олаф поднялся и пошел, прислушиваясь к ощущениям.
- Знаешь, кисуня, ты первая, кто катается на спине у оборотня.
- Я надеюсь не стать последней, - тихо прошептала я, судорожно сжимая пальцы.
- Одно хорошо, твоя худоба позволит нам двигаться быстро, - Олаф потихоньку стал увеличивать скорость, а я попыталась крепче схватиться за его жесткую шерсть.
Не могу сказать, что пребывать на спине у бегущего оборотня – приятное занятие, особенно, когда каждое его движение причиняет тебе мучительные вспышки боли. Я почувствовала, как левая нога соскальзывает и волочится по земле, загребая валяющуюся прелую прошлогоднюю листву. Олаф, как будто почувствовал, что я начала соскальзывать, в прыжке встряхнул меня, возвращая на не совсем законное место.
- Дер-р-ржись, - рыкнул он, делая следующий длинный прыжок. И снова я чуть не ойкнула от боли. Или ойкнула? Не заметила… Только в глазах потемнело, хотя и казалось, что темнеть уж дальше некуда. Одинокая луна скрылась за покрывалом плотных туч, оставалось надеяться, что Олаф видит, куда бежит… Хотя, сейчас все равно, абы только смыться от инквизиторов. А там, гляди, и на своих выйдем.
Бешеная скачка продолжалась. Олаф держался молодцом, неистово перебирая лапами и перепрыгивая овраги. Я же просто старалась держаться. Но все же, несмотря на чудовищную силу, он уставал.
А тут еще и луна лениво показалась из-за туч, разлив вокруг сверкающее серебро. Я повернула голову набок и поняла, что мы уже не в лесу.
- Вот они! – сзади послышался сдавленный крик.
Только не это! Нас заметили…
- Олаффф… Они догоняют… - прошипела я, стараясь повернуть голову, что бы рассмотреть, насколько преследователи близко.
- Держись, - в который раз рыкнул он и ускорил бег, выкладываясь из последних сил, но я все равно понимала, что рано или поздно нас догонят. И тогда нам обоим не поздоровится. А ведь какой душевный подъем я испытала, когда Олаф развязал веревки – прямо на шею ему броситься хотелось. А теперь, как оказалось, надо не только развязать веревки, но и успеть смыться, пока не заметили… Но вот со вторым у нас как раз и проблемка получилась.
- Остаффь меня… Нам не отбиться. Их больше.
Оборотень нагло проигнорировал мою просьбу. Я чувствовала, как под шкурой сжимаются и разжимаются стальные мускулы.
- Заткнись.
Оборотень был, как всегда, вежлив и красноречив.
Еще один сильный рывок и… под его лапами скользит земля, и мы кубарем падаем в какой-то овраг, чуть ли не кувыркаясь через голову. Олаф вскакивает, отряхивается и снова ложится, чтобы дать мне возможность залезть на его спину. Но я не могу и пошевелиться.
- Не могу…
Он тыкается мокрой мордой мне в спину, пытаясь приподнять, но у него ничего не получается, только причиняет мне боль своими толчками.
Я лежала в овраге, голая и грязная, уставшая и побитая. И мне ничего не хотелось. Только смотреть на небо… Я всегда любила смотреть в черную пропасть ночного неба. Множество огоньков следило за нами из его глубин, пытаясь заворожить, заколдовать. Только небо… Почему то оно казалось таким близким, что можно было бы достать звезды рукой. И я доставала, сгребала их в ладони и смеялась, плакала и смеялась… И луна… О боги, как же она прекрасна! Колдовство… Нас всегда окружало колдовство и никуда от него не денешься, как бы не хотели Инквизиторы. Колдовство лунного света. Да-а-а…
Звезды и луна померкли, и я провалилась в не менее черную и бездонную пропасть. Пропасть… Что-то тяжелое давило мне на грудь, я не могла сделать и вдоха, хотелось кричать от боли. Но нет… Только чувствовала, как бьется сердце. Чужое.
Чужое?
Да.
Это Олаф накрыл меня своим телом. Мимо, как во сне, промчались всадники с факелами, судя по удаляющимся фигуркам.
И тут я поняла, что тот овраг, в который мы свалились спас нам жизнь. И луна… Она застенчиво спряталась за тучу, снова вернув скипетр власти тьме.
Вовремя.
Оборотень аккуратно слез с меня и сел рядом, низко опустив мохнатую голову.
- Они ушли. Но скоро вернутся. Нам нужно уходить. Поднимайся…
И тут я брякнула ну совершенно неуместное:
- А отхкуда я знаю, что ты другх?
Морда перед моим лицом удивленно вытянулась.
- Лин, ты головой ударилась? Нам драпать надо, а не разговоры говорить.
- Нет, покха не скашешь, как ты меня называешь, когда рассердишься… - упрямо гнула свое я, немного шепелявя на выдохе. Я провела языком по зубам – все на месте. Это все же радует. Видать, это от испуга. Надеюсь, что пройдет, а такая манера выражаться мне абсолютно не нравится.
Откуда я могла знать, что этот оборотень действительно Олаф, а может это все проделки Инквизитора? Или я действительно двинулась. Все же отметелили меня изрядно.
- Если ты сейчас же не заткнешься, лапуся, я тебя съем и не буду морочить себе голову, кошка мокрая…
Я закрыла глаза и снова еле-еле взобралась на его спину. Дальнейшее я попросту не помню, может, просто потеряла сознание, но как бы я тогда удержалась на спине бегущего оборотня?
Я очнулась в какой-то норе. Судя по размерам, здесь мог проживать медведь. Рядом никого не было. Я начала паниковать. Где Олаф? Неужели, он бросил меня? Да нет. Иначе, как бы я здесь оказалась? Он где-то поблизости. Иначе и быть не может…
Я вдохнула затхлый воздух норы и тихо чихнула. Вот блин, еще и простудиться не хватало. Хотя, лучше быть простуженной и живой, чем здоровой и мертвой.
Сев поудобнее, я поежилась. Голой сидеть в темной норе было не очень приятно. И не гигиенично… Я обхватила себя руками в надежде ну хоть как-то согреться, но все попытки были тщетными.
Когда пришел Олаф, я так и сидела, стуча зубами. Он медленно подошел ко мне, неся что-то в зубах, будучи в своей звериной ипостаси, и теперь я могла внимательнее его рассмотреть. Он был высоким. В холке достигал моей груди, а в длину был около сажени, хотя я могла и ошибаться. Шерсть была черная, как сажа. Морда была похожа на волчью, но более широкая и короткая. А пылающие зеленые глаза я запомнила еще при давешнем побеге. Мощные лапы заканчивались изогнутыми когтями, которые впивались в рыхлую землю.
- Ты очнулась? – спросил оборотень, предварительно выплюнув узелок.
- Какой ты… - протянула я.
- Страшный? – улыбнулся (если оскал до коренных зубов можно считать улыбкой) он.
- Большой. Я впервые вижу живого оборотня. Хотя нет, в Серках я еще видела. Один там напугал меня… - углубилась я в рассуждения. – Как ты меня нашел?
- После того, как ты пошла мыть собственноручно вымазанного зайца и довольно долго не появлялась, я послал Лету, но она пришла ни с чем. Вот тогда мы и заволновались. В следующий раз пошел я и почуял возле речушки не только твой запах. Я вернулся и сказал Рину, чтобы он двигался в Ижгород, а я отправился за тобой по запаху. Странно, что они нас не нашли. Вот, - Ольг пододвинул узелок ко мне лапой, - одежда.
- Но я не могу одеть на себя что-то, пока не вымоюсь.
И, действительно, я вся была грязная, в ссадинах, синяках и в каких-то пятнах.
- Ладно, здесь неподалеку речка. Селений здесь поблизости нет, так что прошу за мной.
Кое-как выбравшись на белый свет, я зажмурилась – солнечный свет неприятно резанул по глазам. Хотя на солнышке я быстро согрелась. И теперь практически не дрожала. Как оказалось, мы были в лесу, довольно далеко к западу от того места, где меня повязали. В привязанном состоянии я провела полторы суток, значит, Рин и девчонки уже далеко от того места, но, с другой стороны, Олаф бежал быстро.
- Как ты думаешь, мы догоним Рина? – спросила я, окатывая себя холодной речной водой. – Леший!
- Что случилось?! – встревожено отреагировал Олаф на мое ругательство.
- Ссадины пекут, как огнем, - я аккуратно смывала грязь и запекшуюся кровь с разбитых колен, которые нещадно щипали и представляли собой довольно удручающее зрелище. - Леший! Так что там? Догоним?
- Если их ничего не задержало, то через три дня они будут в Ижгороде.
- А мы? – я фыркала от бодрящей (какое там бодрящей?! Холоднющей!) воды.
- Через четыре, - коротко бросил Олаф - оборотень, смотря по сторонам. Это я ему посоветовала смотреть по сторонам, а не пялиться на то, как я смываю грязь и кровь. У меня были разбиты губы, стерты до крови коленки и локти, этим то я и объяснила наличие крови. Но на мне ее было слишком уж много…
Помимо коленок и локтей, кровоподтеки наблюдались на бедрах, куда меня неоднократно пинали, ребрах (по той же причине), про синюшные запястья я вообще молчу. В общем, я представляла веселенькую карту ссадин, синяков и царапин. Ниче, жить можно. Руки-ноги целы, а это радует.
- То есть, тот путь, что они проделали за полдня, мы проскакали за два-три часа? – не поверила я, уже выбираясь из воды.
- Да.
Я по-быстрому натянула, кривясь от боли, возникающей при каждом удобном случае, какие-то страшные как смерть штаны и сорочку, даже не поинтересовавшись, откуда Олаф их достал. Да мне, собственно, было все равно. Еще он прихватил ужасного вида нож. И ужасный он не потому, что наводит трепет одним своим видом, скорее тот, кто увидит этот кошмар кузнеца, рискует загнуться от смеха. Половина лезвия была покрыта ржавчиной, а другая тускло мерцала на солнце, рукоятка так, вообще, была обмотана грязной тряпкой.
- Все. Я оделась. Можешь поворачиваться, - смилостивилась я.
- Я вот удивляюсь тебе, лапа, ночью то не стеснялась, а при свете дня чуть ли не краснеешь, - иронично заметил оборотень, подходя ближе. Сказал бы мне подобное кто другой, тут же схватил бы оплеуху, но этому наглецу я почему-то прощаю все похабности в мой адрес.
- Да под тем слоем грязи, что был на мне, и не видно то ничего не было. Ой, а что это у тебя на морде… ой, лице?
Я провела влажной рукой по его морде (ну по-другому ведь никак не скажешь!) и увидела красный след, оставленный на руке.
- Ты … ты ранен?
Блин, сразу не могла подумать, что и его могло зацепить?!
Оборотень подошел к речке и посмотрел в свое отображение. Мне даже показалось, что он остался довольным.
- Нет.
- Тогда что это за кровь?
- Ну, вишенка моя, ты же не думаешь, что они, - Олаф кивнул в неопределенном направлении, - оставили бы тебя без охраны?
- Нет, но…- протянула я, но тот меня перебил.
- Да, я загрыз двух человек! И что? – гаркнул он и выжидательно уставился на меня.
Я дернула плечом и начала заплетать косу. Получалось это довольно-таки коряво, но это лучше, чем когда волосы болтаются как не знаю что да и норовят залезть в рот при первом удобном случае.
- И ничего. Мог бы сказать, я бы тогда не гадала, откуда на мне столько крови… А то я все голову ломала. - Я посмотрела на офигевшего Олафа. – А ты что, думал, что я их жалеть начну, после того, что они со мной сделали?
- А они что-то сделали? – осторожно поинтересовался он, не замечая, как у него поднимается загривок.
- Если ты о том, о чем я сейчас подумала, то нет. Эти паразиты порвали мою одежду, а я за нее кровные деньги отдала. – Я доплела косу и тихо выругалась.
- Что такое?
- Еще они забрали обруч, подаренный твоей матушкой. Вот гады! – в сердцах воскликнула я, не зная чем бы удержать волосы. – Кстати, а ты не думал, что они нас будут искать?
- Сладенькая, ты меня за идиота держишь?! Конечно, думал!
- И что теперь? – не унималась я.
- Будем выходить на ижгородский тракт.
- КУДА?!!
- Мы первоначально двигались к Духовцам через Лещинки, потом мы бы свернули на дорогу к Переселку, а там бы вышли на ижгородский тракт и к самому Ижгороду.
- А теперь…
- А теперь будем напрямую идти на Переселок. У нас нет времени делать крюк. Даже при максимальной скорости передвижения мы опоздаем на день.
- А Рин пойдет через Духовцы?
- Нет. Он тоже напрямик. Пойдем. Нужно двигаться.
- О-о-ольг, - тихо позвала я его, опять называя его так же как и Алдеирин.
- Чего? - обернулся он.
- Я есть хочу, - жалобно подытожила я.
- Я тоже, знаешь ли, не успел полакомиться печенью твоего сторожа.
Я пригорюнилась. Еще четыре дня без еды – это жестоко.
- Я там видел малиновый куст, пойди, поешь. – Смилостивился оборотень.
- А ты?
- А я успел ушами перекусить... – хохотнул он, но я ему не поверила.
Малинник я нашла быстро и так же моментально набила ягодами пустой желудок. Чувство голода не пропало, но немного притупилось. Зато пришло другое чувство. Вы когда-нибудь набивали голодный желудок до отказа немытой малиной? Тогда вы понимаете какая естественная реакция организма следует за этим…
 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:29 | Сообщение # 9
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Ольг лежал под размашистым деревом. Когда я подошла, он поднял голову и через какое то мгновение вскочил на ноги.
- Наелась?
- Нет, - честно призналась я.
- Я и не сомневался. Залазь. – Он подставил свою спину, и я аккуратно взобралась на нее. М-да, тоже мне Иван-царевич на сером волке. Только вот я не Иван и не царевич, а Ольг не такой уж и волк. Но все равно, сходство на лицо. В общем, мы поскакали… Описывать детально не имело смысла, потому что подобный метод передвижения не пожелаешь и Инквизиторам. Мой желудок в такт длинным прыжкам то подпрыгивал к горлу, то уходил куда-то в область пяток. И так мы скакали полдня, пока не заметили расчищенную поляну с десятком страшненьких домиков. Ольг резко остановился, а я кубарем перенеслась через его голову, издавая на лету непристойные слова. Деревеньку я, естественно, не заметила, а потому подняла страшный шум.
- Ольг! Ты с ума сошел? Тормозишь так! У меня еще от свидания с Инквизитором память в виде синяков и побитых губ осталась…
- Тиш-ш-ше.
Я резко перестала вопить, и посмотрела по направлению, которое показывала мне когтистая лапа.
- Это что, деревня? – проявила я чудеса сообразительности. - Но ты говорил, что здесь ничего нет до самого Переселка.
- Я тоже так думал.
Оборотень уселся и начал тарабанить когтями на человеческий манер. Выглядело это немного жутковато.
- И что теперь? – поинтересовалась я, пытаясь как можно больше рассмотреть. Но у меня это не очень то и получалось. Частично из-за обилия всякой растительности на пути между мной и деревней, частично из-за неудобности позы, в которой я валялась. Я, кряхтя, как старая бабка, поднялась на ноги.
- Как ты думаешь, Инквизитор мог послать своего человека предупредить о разыскиваемых особо опасных преступниках?
- Вряд ли. На картах эта деревушка не обозначена, - хмыкнул Ольг.
- Может, просто кое у кого карты устаревшие. – Хмыкнула я, вглядываясь за зеленый занавес.
- У нас, в дружине, карты самые последние, - сразу же нахлобучился Ольг.
Ага, конечно.
- У ВАС? – я не упустила момента съехидничать.
- А ты и не могла не напомнить, что я трусливо дезертировал, да?
- Ага, - радостно согласилась я. – К стати, - вдруг вспомнила я, - я тут припомнила, как ты сказал, что ” нас ищут ”, а не “вас ищут”, к тому же тот магистр-садист и про тебя вспоминал. Ничего не хочешь объяснить?
Мне показалось или оборотень потупился? Наверное, нет. В смысле, не показалось.
- Меня обвиняют в убийстве князя.
- Нашего князя?! – чуть не крикнула я.
- Его самого, – мрачно подтвердил Ольг.
- Но ты, естественно, этого не делал, – уточнила я, скорее для себя.
- Ты за кого меня принимаешь? – обиделся оборотень.
- За оборотня, - не стала кривить душой я.
- Ну, знаешь…
- Да ладно, Ольг. Ну, убил, так убил. Подумаешь. – Попыталась успокоить я его.
- Я его не убивал!
- Я тебе верю.
Я почти и не соврала.
- Ага, я и вижу, – скептически хмыкнул он. – Все дело в том, что я знаю, кто его пришил. И они знают, что я знаю.
Во мне взыграло банальное женское любопытство.
- И кто?
- Два больно ушлых боярина. Только кому больше поверят – двум уважаемым боярам или какому-то дружиннику с окровавленными руками?
Боярам, мысленно согласилась я. Так уж у нас заведено: прав не тот, кто прав, а тот, кто боярин.
– И что теперь?
- Теперь они во главе княжества. Дочка то князя, Летослава, пропала. Что-то подсказывает мне, что это их грязные делишки.
- Да я про деревушку.
- А-а-а. – Разочарованно протянул бывший вояка. - Все равно кому-то придется идти. Может, там хоть покушать дадут…
- И кто пойдет?
- Ну, уж явно, не я. Ты представь себе картину, как оборотень на ночлег просится. Представила?
- Не, - хихикнула все же я, - представила немного другую. Народ, гуляние, костер, посреди костра оборотень подрумянивается… И такой запах кругом…
Я мечтательно закатила глаза и потерла рукой пустой желудок. Но Ольг, почему-то, моих надежд не разделил, а только недовольно рыкнул. Хотя, кто его знает, как он там рыкнул? Меня языкам разным не обучали.
- … шерсти паленой, – закончил он мою фразу.
- Слушай, а что это там за суета такая?
Через заросли было видно, как люди в деревушке мечутся туда-сюда, таскают столы, лавки и всякую утварь.
- Может, у них праздник какой, а? – предположил Ольг, наблюдая как на середину стола ставят огромный каравай. Я даже заметила, что на нем вылеплено было – голуби, нежно воркующие друг с другом. Ба! Да тут свадьба! Мне вот всегда интересно было, почему на караваях всегда голубей лепили? Разве не эта “птица мира” ведет прицельный обстрел в самый неподходящий момент? В такие мгновенья атакуемый думает о чем угодно, только не о мире. Следующими на гигантском столе появились обильно пахнувшие пирожки. Запах свежевыпеченных мучных изделий доносился даже до нас. Животы тут же синхронно среагировали на внешний раздражитель.
- Слушай, я кое-что придумал, только не бросайся на меня с кулаками, как только это услышишь.
- Ладно, излагай, - сейчас, почуявшая аромат пирожков, я была готова на все что угодно.
- Смотри, даже, если Инквизитор и был в этой деревушке, то он рассказал о девушке и мужчине. И если мы отрежем тебе волосы, то ты будешь походить на младого отрока. – Ольг говорил, предварительно делая несколько шагов назад. – Можешь прикинуться их дальним родственником или побирушкой каким-нибудь. Попросишь поесть да на ночлег попросишься, потом надо будет спереть одежду и драпать.
- Ну-у… - я размышляла и пришла к выводу, что другого способа нет. А волосы… отрастут. – Ладно, но идти буду под вечер.
- А теперь давай приступим к цирюльническим действиям. Где этот кошмар кузнеца?
Я протянула ему нож и тут же остановилась.
- Интересно, а как ты будешь резать, держа нож в когтистой лапе?
Оборотень задумался.
- Ах, да. Отвернись, – велел он. Как ни странно, но я послушалась и безоговорочно. Что-что, а смотреть, как оборотень выворачивается на изнанку, меняя структуру костей и связок, смотреть не хотелось. Вот если бы еще и уши закрыть…
- Все, можешь поворачиваться, - послышался уже нормальный человеческий голос.
Я, не раздумывая, повернулась и тут же вернулась в исходное положение. Фраза из сказки “А кнес-то голый!” подошла сюда как нельзя лучше.
- Ольг, ты голый.
- И что? – как специально поинтересовался тот, совершенно не смущаясь тем фактом, что перед ним стоит девушка, то бишь я. Нет, ну конечно в горчевской бане стены со щелями были, но что бы вот так красоваться с голым задом передо мной…
- И ничего. Хоть лопухом прикройся, - посоветовала я, чувствуя, что сейчас мое лицо начнет пылать как сигнальный костер на вершине Западного утеса.
После некоторого молчания, Ольг ответил:
- Здесь нет лопухов.
Нет, дорогуша, ты ошибаешься. Как минимум один стоит у меня за спиной.
- Тогда я не знаю…
- Слушай, ну я же видел тебя голой. И, я думаю, что если и ты меня увидишь, ничего страшного не произойдет.
Ага, как же, не произойдет, подумала я, а вслух сказала:
- Ольг, я все чаще замечаю, что тебе думать вредно. И вообще, я видеть тебя не хочу, ни голым, ни одетым! – почему-то разозлилась я.
- Благодарности я от тебя не ждал, но вот в душе надеялся и верил… - грустно проговорил тот. Могу поспорить, что на лице у него такое страдальческое выражение, что мне пора бы почувствовать себя неблагодарной дрянью. Но, по неизвестным мне и науке причинам, я таковой себя не чувствовала. Я закусила губу и резко рванула еле живую рубаху, точно ополовинив ее посредине. Теперь “рубаха” доставала до талии, а в руках у меня остался внушительный кус тряпки.
- На, прикройся. И я тебя умоляю, не напоминай мне о произошедшем. Я и так, наверное, это буду помнить до самой смерти.
В ответ послышалось хмыканье, но я не обратила на него никакого внимания. Пока Ольг неизвестно как прикрывался тем куском тряпки, я потихоньку начала кромсать свои волосы. Обрезанные (скорее отпиленные) локоны черными змейками падали на опавшую листву. Через некоторое время, после удачного закрепления тряпки на необходимом месте, к делу подключился оборотень. У него дело пошло быстрее, но все равно таким ножом только узников и пытать. Я откровенно скучала, пока Ольг кромсал мои косы.
- Все. – Наконец, изрек он, отходя.
Я потрогала волосы и горестно вздохнула – они еле-еле прикрывали уши. Рановато же я примерила вдовью стрижку, не успев еще и замуж то выйти. Все у меня не как у людей. Кошмар! И тут я взглянула на Ольга. Н-да! Давно я так не смеялась.
- Ольг, ты же в юбке! – хохотала я, придерживаясь за начинающий колоть бок.
Мужчина посмотрел вниз и недовольно хмыкнул.
- А что? Вон вы, бабы, ходите в штанах, может и мы, мужи, переймем ваши юбки?
- Тогда уж и учитесь щи да блины готовить. Да заодно рожать, прясть и кучу всякой бабской работы, - не удержалась я. А тот только повернулся и потопал в ближайшие кусты. Интересно, зачем? Тьфу ты! Мало ли, приспичило мужику… Но оттуда донеслись такие звуки, будто его выворачивало наизнанку. А, может, и выворачивало, потому как из кустов вышел оборотень, неся в зубах тряпку. Подойдя ко мне поближе, он сел и с чувством выплюнул сию тряпку прямо мне под ноги.
- Благодарствую, но новая мода себя не оправдала. Все, давай двигай, я буду поблизости в случае чего.
- А собаки? – хлопнула глазами я.
- Что, собаки? Да могу поспорить, что как только они почуют мой запах, то сразу же попрячутся по норам, - заверил меня оборотень и тут же шмыгнул в кусты.
Ага! И это потому, что кое кому купаться почаще надо!
Ладно, я набросала на мои многострадальные волосы побольше палой листвы и отправилась на звук не в меру разгулявшейся свадьбы. Я перлась сквозь заросли как медведь спросонья, и вскоре смогла различать слова залихватской застольной песни:

Пей! Пей! Пей до дна!
За здоровье молодых,
Не то дам тебе под дых!
За здоровье парубка
Дам два соленых огурка!
За здоровье сей девицы
Дам тебе воды напиться!
Выпей залпом, а потом
Снова мы тебе нальем!

Видать, гости так боялись за свое здоровье, что пили вполне прилично, успевая при этом уверять друг друга в полезности данного действия.

Выпей ты за свою тещу
И за тестя не забудь,
А потом, когда проснешься,
Хряпнем снова по чуть-чуть!

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:29 | Сообщение # 10
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Из лесу я вышла на небольшой по ширине тракт и побрела по нему к деревушке. Судя по горевшим огням, на свадьбе гуляла вся деревня. Так я предстала пред светлы очи жителей. Все вдруг замолчали. Я даже понимаю, почему. Видок у меня тот еще – дырявые штаны, куцая сорочка, рожа вся побитая, губы опухли, синяк в пол-лица.
- Гой еси, люди добрые, - неуверенно поздоровалась я, готовая в случае чего драпать со всех ног.
Кто-то набрался смелости и тоже поздоровался со мной, попытавшись облобызать по нашему обычаю. Я отшатнулась. И не сколько от рожи, сколько от перегара, исходившего от этой самой рожи. Да от одного этого запаха можно уже до утра проваляться в забытье. Это ж сколько он выпил?
- Не пустите ль бедного путника в сие праздничное поселение? – жалобным голоском поинтересовалась я.
- Ты кто ж такой будешь? – поинтересовался пьяный мужик с здоровенной бородой и прищуренными глазами.
- Сиротинушка я, иду к дядьке своему, на проживание проситься, - еще жалобнее проблеяла я, вовремя вспомнив то, что мы с Винкой всем говорили.
Дядька побуравил меня взглядом, почесал бороду, извлек из оной что-то, выбросил это и милостиво пригласил за стол, зычно поинтересовавшись, не возражает ли кто-нибудь. Никто не возражал. Мужики видели во мне нового собутыльника, бабы – несчастного и голодного сиротинушку с побитой рожей, а девки – пригожего, хоть и обтрепанного женоподобного парубка. Вот только, по-моему, для парубка я слишком уж смазливая получилась. Да мало ли? Вечереет. А девки? Девки смазливых любят.
Эй! Дорогуша, ты в роль то не вживайся, осекла я сама себя.
Я скромненько присела на краешек длиннющей скамьи.
О! Пирожки! С чем интересно?
Я схватила вожделенное хлебобулочное изделие и почти целиком отправила в рот. Что-что, а аппетит у меня был не то, что парубочий – богатырский.
С чем, с чем? С едой, ё-мое!
Если первый пирожок я проглотила, почти не жуя, то второй я смаковала долго и со вкусом. Потом я ела еще много чего, а еще больше пихала в узелок, сделанный из той тряпки, что когда-то было частью моей рубахи.
Добродушные бабы уже все обо мне узнали. Ну, естественно, только то, что им нужно было знать. А, узнав, что меня побили и ограбили тати лесные, еще и одежду нормальную дали, да все кляли какого-то Свеньку Рябого. Одежда была старенькой, ношенной-переношенной, но без дырок. В смысле, без очень больших дырок. Какая-то молоденькая девчонка лапти мне приволокла. При этом так усердно хлопала ресницами, что я невольно поинтересовалась, не попало ли ей чего-нибудь в глаз.
Обиделась.
Ну и дура!
Зато вторая приволочила старенькую суму с едой. Мол, на дорогу. Но не отдавала. Ишь ты! Поцеловать ее! Тоже мне! А с виду такая скромная.
Отмазалась, сказав, что дала обет, что пока не стану отважным витязем – ни-ни. А как стану, так ее и поцелую.
Суму она мне отдала.
А когда я намекнула, что, может быть, она станет женой отважного витязя, так она мне еще и запасной комплект одежды притащила. И, довольная, пошла хвастаться подружкам.
Ну, все Баба Яга в тылу врага задание выполнила, можно теперь и пузо до отвала начинать набивать.
Застольная песня уже призывала пить за подружек невесты, пока перечислили всех, некоторые слабые духом личности попадали под стол, остальные – пили уже за друзей жениха.
Как я потом узнала замуж выходила дочь местного старосты – того самого мужика с прищуренными глазами. То ли выходила она не по любви, то ли ей это застолье уже самой набило оскомину, но бедный ребенок сидел кислый, как огурцы на праздничном столе.
Вроде, никто не подозревает, что перед ними не парень, но я жутко боялась. Самое сложное было копировать мужские жесты и повадки. Благо, у меня было у кого учиться.
В рот уже ничего не лезло, спать не хотелось, песни я не знала, поэтому просто сидела и разглядывала гостей. Справа от меня сидел, облокотившись на руки, жрец, постоянно восхваляющий поочередно то Леля*, то Полеля* в зависимости от того, что он прихлебывал. Если медовухи, то Леля, если чего покрепче, то братца ейного. За ним сидел мужик с реденькой козлиной бородкой, который особо громко кричал писклявым голосом “Пей! Пей! Пей!”, при этом, умудряясь выполнять свое же требование с особым усердием. Следующая сидела здоровенная тетка. Но за ней ничего интересного я не заметила. Потом еще десяток народу, который я не рассмотрела, потому что мне не было видно. Та-ак, жениха с невестой пропускаем. Хотя нет. Женишок то по сравнению со своей нареченной выглядел как воробушек рядом с курицей. Сам маленький, щупленький, кафтан на нем висит как на пугале, зато невеста – о-го-го! Фигуристая. Рину бы с Олафом понравилась.
Разглядывая селян, сквозь пьяную песню я услышала очень занимательный диалог:
- Та не. Навряд, – говорил один голос за моей спиной.
- Инквизитор нас предупреждал… - взволнованно зашептал второй, явно принадлежащий девушке.
- Инквизитор говорил, что они ищут девчонку с мужиком. А тут – хлопец. Хорошенький, правда?
- Правда, хоть и побит изрядно. А ты Гавка не видала? – перевела разговор в другое русло первая.
- Да он в конуре дрыхнет. Вот видишь, даже Гавко на него не лаял. Не тот он.
- И все равно, слишком уж хорошенький он, этот парень, хоть и рожа вся разукрашена.
Мне даже лестно стало. Самое интересное, что раньше то я красавицей не считалась, а теперь, гляди, в мужском обличье уже и “хорошенький”.
- Так, может, это сам Лель пришел? – зашептала еще тише первая. В такие моменты я жалею, что я не эльф, как Винка, или не оборотень, как Ольг. У них то слух раза в два лучше моего будет.
- Леший его знает. Давай меду ему поднесем. Задобрим. Мало ли. – Предложила вторая, абсолютно не принимая во внимание то, что волосы у меня аки вороново крыло. Да и до Леля мне как до Киива раком.
И действительно, через некоторое время передо мной образовались две пригожие девицы с кубком меда. Мед я взяла, но есть его не стала – слишком уж он сладкий.
Я посидела еще немного, а потом попрощалась под предлогом того, что сейчас, мол, я иду на сеновал спать, а утром уйду рано. Никто, собственно, против не был.
Подхватив все свои манатки, я двинула в сторону предполагаемого сеновала. На вид это был еле живой сарайчик, который смог бы обрушиться от одного дуновения ветерка. Я зашла туда, и что-то странное почудилось мне. Такое чувство, что за мной кто-то следит.
- Ольг, это ты? – шепотом спросила я, пятясь к двери и мысленно надеясь на положительный ответ.
- А кто ж еще? – послышалось мне из самого темного и дальнего угла.
- Фу-у-у! Я уж было испугалась, - выдохнула я, подходя поближе.
- Ну, как? Они купились?
Олаф тоже вышел из тени. Зрелище было то еще. Сначала из темноты вынырнули светящиеся зеленым светом глаза, потом морда, а потом и само тело будто появилось из темных водных глубин. Жуть какая!
- Ага! У меня здесь вещи и еда. Будешь?
- Спрашиваешь?
- Держи, - я начала извлекать из сумы провизию, которую Ольг тут же проглатывал как изголодавшийся оборотень. Тьфу ты! Он и есть изголодавшийся оборотень. Пока он жадно лопал пирожки, я переоделась в новую одежду. Она оказалась немного велика. Рубаха была пошита на широкоплечего парня, поэтому висела на мне как на пугале. А штаны по длине то в самый раз, но были немного широковаты.
- Тут я и тебе одежду прихватила. Кстати, я пообещала жениться на той дурочке за эту одежду. Так что давай натягивай. И вообще, в следующий раз сам пойдешь за провизией, а то я думала из-за меня тут все девки передерутся.
- Вот ты и узнала, какова наша мужская доля… - послышалось в стороне между чавканьем.
- Боги! Да ты никак мне жалуешься, что тебя бедного девки осаждают и покою не дают? А ты бедненький, этим и не пользуешься! – с издевкой поинтересовалась я.
- Тебе не понять, ты тоже девка.
Олаф уже доел и теперь сидел напротив меня, сверкая глазищами.
- Да я, собственно, и не пытаюсь. Но мне лестно, что ты это, наконец, заметил. – Хмыкнула я. – Поел? Ну и ладушки. А теперь надо делать ноги.
- А поспать?
- На том свете выспишься. И, если ты сейчас же не поднимешь свое волосатое мягкое место, он придет очень скоро, – рассердилась я.

На Ижгородском тракте мы оказались под вечер. Наверное, Олаф слегка ошибся, прикидывая расстояние, или же сытый оборотень бежал медленнее голодного. Я всегда говорила, главное – стимул. Переселок, небольшое селеньице на перекрестье Ижгородского и Ломаневского трактов, мы миновали, не заходя в него. Само селение образовалось благодаря мозговитому мужику, сообразившему на перекрестье двух самых многолюдных трактов построить небольшой постоялый двор с маленькой харчевней и парой-тройкой гостевых комнат. Через десять лет постоялый двор преобразился в одну из самых известных дорожных гостиниц, стоящую в центре небольшого селения, жители которого промышляли кто торговлей, а кто воровством. Процентное содержание и тех и других было примерно равно.
Ольг уже перекинулся и теперь мы с ним шли по тракту к Ижгороду.
- К полуночи будем в крепости, – резюмировал он, широко шагая.
Я, еле поспевая за ним, поинтересовалась:
- А городские ворота? Они что, остаются на ночь открытыми?
Олаф резко остановился, и я носом вписалась ему меж лопаток.
- Нет.
- И как мы попадем в город? Будем до утра колеть под стеной? К тому же входную пошлину еще платить надо, а у нас денег нет, – не унималась я.
- Я думаю, что смогу перелезть через стену, - неуверенно ответил мне Ольг, снова набирая шаговые обороты.
- А я?
Наверное, получилось слишком уж жалобно.
- А ты сверху, на спине. Могла бы и привыкнуть.
Крепостные ворота, как я и подозревала, оказались заперты, а на башенках по обеим сторонам ворот бдели часовые, супротив выражения: ”На посту заснул боец, и бойцу пришел…”. Ворота оказались крепкими, дубовыми, оббитыми железом. Н-да… Ижгород охраняли даже получше, чем столицу нашей необъятной родины. Такое чувство, что вот-вот грянет война.
Олаф медленно, присматриваясь, пошел вдоль стены, которая навскидку была высотой в десять саженей, выложенная из аккуратно подогнанных друг к другу камней, она казалась монолитной. Но все же Ольг остановился. А это значило, что он что-то заметил. Что он там заметил, я не знаю, потому как мне что справа, что слева стена казалась одинаковой. Я провела по шершавому камню рукой и почувствовала небольшие выступы. Да за такие и тараканы не зацепятся. Я уже начала подумывать, как бы подождать до утра.
- Так, покарауль, - бросил через спину Ольг, стягивая рубаху.
- А ты куда? – простучала зубами я.
- Перекидываться, или ты думала, что я буду в человеческой ипостаси карабкаться на такую высоту?
Я не думала. Только ловила брошенные из темноты рубаху, а потом и штаны с лаптями. Мне вот стало вдруг интересно, как он перекидывается зимой. Сейчас лето, а ночью все равно холодрыга страшная, а уж зимой…
- Залезай, - послышалось сзади.
Я послушалась.
- Держись крепче, обхвати меня ногами и руками, - я снова послушалась, - да не душ-ш-ши ж ты меня!
Я немного ослабила хватку и зажмурилась, потому что Ольг с разбегу прыгнул и впился своими когтищами в камень стены. Нащупав правой задней выступ повыше, он мгновенно поставил туда лапу и перенес центр тяжести на нее, при этом левой передней вцепился мертвой хваткой в следующий выступ. Уж не знаю, каким чудом он умудрялся находить выступы там, где стена казалась монолитной. Медленно, поочередно переставляя то одну, то другую лапу, он поднимался по вертикальной стене. И чем выше он поднимался, тем все быстрее я соскальзывала. Я попыталась взобраться вверх по оборотневской спине, но только заслужила пару непечатных слов в свой адрес.
- Ольг, давай скорее, я соскальзываю…
- Еще сажень.
Наверное, он хотел меня успокоить, но получилось все как раз наоборот. Это если до верхушки сажень, то мне при падении лететь все девять? О-о-о-ольг, быстрее!!!
Я снова почувствовала, что сползаю, и теперь здоровый волосатый отросток, именуемый в народе хвостом, бил меня прямо по морде лица. О том, что находилось под хвостом думать как-то и не хотелось. Да и не когда было. Тут либо думай, либо делай. В моем случае, думать было бессмысленно.
- Все. Эй, держись за край стены! – послышался тихий шепот.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:29 | Сообщение # 11
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Я поочередно ухватилась руками за стену, на мгновенье оставив в покое хвост оборотня. Пальцы побелели, и готовы были уже разжаться, как ко мне потянулась когтистая лапа, за которую я схватилась как утопающий за соломинку. Сильный рывок и я лечу вверх как репка из известной сказки. Когда мои ноги очутились на долгожданной стене, я почувствовала неописуемое блаженство, которое окончилось, как только Ольг вспомнил о предстоящем спуске. Но, вопреки всем моим горьким ожиданиям, Ольг просто спрыгнул со мной на спине. Это с десятисаженной то высоты!!! Ма-а-ама!!! От удара о землю меня выкинуло из “седла”. Проще говоря, я кубарем покатилась по не слишком чистой земле, становясь все больше похожей на бродяжку. Как ни странно, я не орала, а следовало бы…
- Эй, ты как? – послышалось позади.
Я встала с земли, отряхнулась и только тогда соизволила ответить, правда, не на вопрос.
- А я то думала, что оборотни приземляются более изящно. А ты грохнулся как куль с дерьмом, - повредничала я. Надо же было держать форму, а то за последние пару дней я стала похожа на мнительную барышню, то в обмороки падаю, то слезы лью.
- Ага, – почему-то подтвердил оборотень. – Интересно, а что это за дерьмо, с которым этот куль был? Не знаешь?
Это я, что ли?!! Ах ты!!!
Я, было, хотела наброситься на него с кулаками, но поняла, что сама толкнула ему эту фразу. Только он ее немного логически привел к другой. Сама виновата, и нечего на честных оборотней кидаться. Но для проформы я все же обиделась. Надо ведь форму держать.
- Веди, - буркнула я и поплелась за уже успевшем перекинуться и переодеться оборотнем в ближайшую подворотню.
К моему глубокому удивлению, долго блуждать по темным улочкам, рискуя нарваться на городскую стражу, нам не пришлось. Или Олаф знал куда надо идти, или он знал, куда надо идти… Одно из двух.
- Ты знаешь, куда идти? – тихо зашептала я.
- Да.
- И куда же? – не унималась я.
Ну что поделаешь? Мое любопытство появилось на свет раньше меня.
- Сейчас повернем. И все.
И, действительно, за поворотом оказалось двухэтажное строение, которое, судя по вывеске, именовалось “Последним приютом ведьмака”. Я хмыкнула про себя. Надо же, какое оригинальное название, да еще и картинка на вывеске, показывающая то ли горящего на костре представителя ведьмацкой братии, то ли черта, решившего заглянуть на огонек. Не поймешь, в общем.
Олаф подошел к запертой двери и громко затарабанил. Да так, что я думала, дверь на фиг вылетит. На стук никто не вышел. Тогда Ольг прислонился спиной к несчастной двери и ну пинать ее со всей дури. А этого добра у нас было предостаточно. Дверь протестовала изо всех сил, натужно брякая железом, пока из-за нее не вылезло ЭТО. Именно, именно. С большой буквы. Человеком появившегося на свет назвать было трудно – низенького роста, волосатый, борода до пупа. А из всей обильной растительности торчит только нос, да и тот из-за чрезмерного употребления алкоголя мог сравниться со сливой. Спелой такой.
- Чаво надыть? – прогнусавило ЭТО, светя нам в лица масляной лампой.
Олаф зажмурился.
- Проводи нас к господину, прибывшему вчера под вечер.
- Ага. Щаз-з-з. – многообещающе оскалился сторож. – А боле те ничаво не надыть, морда твоя попрошайская?
На последних словах он попытался закрыть дверь, но мы с Ольгом тоже не лыком шиты, а потому, нагло оттеснив мужика, влезли в помещение. Что тут началось! Сторож (или кто он там был) поднял такой шум, будто в светлицу его излюбленной женушки пробрался насильник. Вопль мог сравниться с визгом раненой виверны. Говорят, эта животинка та еще крикуха. Я инстинктивно закрыла уши руками и только наблюдала немую сцену. И у Олафа и у сторожа рот не закрывался ни на мгновенье. Они даже чем-то напоминали ту гигантскую рыбину, подаренную мне водяным – беззвучно открывали рты и таращили от натуги глаза. Я немного приоткрыла уши, и тут же по ним резанул такой отборный мат, которому позавидовал бы самый пропившийся стражник. На эти дикие и не совсем цензурные вопли сбежался чуть ли не весь постоялый двор. То ли в Ижгороде устраивают ярмарку, то ли праздничное сожжение ведьмы, но так или иначе все комнаты постоялого двора были забиты под завязку, а потому народу в главном зале собралось немало. Все зевали и недовольно поглядывали на происходящее. Пока не показался невысокий, чем-то похожий на бранившегося сторожа человек. На этом все сходство и заканчивалось. Человек был тощий, если не сказать хилый, гладко выбритый с зализанными назад волосами. Видно, он выскочил из постели, потому что его портки и сорочка были немного помяты.
- Что здесь происходит? – грозно задал басистым голосом, так не подходящим к его внешности, человек.
Сварка прекратилась.
- Господин Микит, господин Микит! – загнусавил сторож. – Тут енто попрошайки шастають, людям спать мешають. У-у-у, оборванцы.
- Я т-те щас покажу оборванцев! – замахнулся на волосатого Олаф.
- Спокойно, спокойно, молодой человек, - примирительно проговорил господин Микит. Сразу видно, что он хозяин этого заведения. Такие, как он в каждом человеке видят потенциального клиента, даже если он (как мы с Ольгом) выглядит как последний бродяжка. Мало ли, а может то какой-нибудь чиновник переодетый… - Что вы хотели?
- Я всего лишь попросил провести меня и мою… моего спутника к господину, прибывшему вчера под вечер.
Микит о чем-то задумался и твердо ответил:
- Но вчера за весь день не прибывало ни одного господина.
Наверное, звук моего упавшего сердца был слышан в самом Кииве. О Боги! Как это не прибывало? Только этого еще не хватало…
- Этого не может быть, уважаемый. Я точно знаю, что мой друг должен был остановиться именно в этом постоялом дворе. – Ольг, когда хотел, мог быть самой любезностью. И почему в общении со мной это его желание пропадает, как деньги в моем кармане. Вечно он меня то подкалывает, то смеется, то еще чего…
- К сожалению, в моем заведении нет ни одного свободного места, поэтому, может быть, он остановился где-нибудь в другом месте?
Зрители, поняв, что продолжения не будет, начали потихоньку расходиться.
- Вы уверены, что за вчерашний день сюда никто не заселялся? – не унимался Ольг.
- Уважаемый, я не говорил, что сюда никто не заселялся, я сказал, что вчера сюда не заселялся мужчина, - поучительно прогрохотал Микит, глядя на Ольга снизу вверх.
- А кто вчера заселялся? – вступила в разговор я.
Господин Микит призадумался, пригладив и без того зализанные волосы.
- Вчера заселилось две супружеские пары. Притом, одна из них с ребенком…
Фу-у-х! Ну, хвала Перуну!
- Так это и есть мой друг. Я не знал, что он сюда приедет с супругой и дитем, – радостно воскликнул Ольг, перепугав несчастного бородатого крепыша, готового в любой момент выкинуть бродяжек за дверь.
- Ну-у-у, если это действительно ваши знакомые… Думаю, ничего плохого не случится, если вы навестите их. Но, ежели, что не так, то я вас впервые вижу и буду вынужден позвать стражу, – предупредил хозяин и кивнул крепышу, чтобы тот проводил нас. Мы покорно последовали за бородатым коротышкой до одной из дверей на втором этаже, в которую он тут же постучался. Через некоторое время из-за двери послышались приглушенные проклятия, относящиеся ко всем родственникам вплоть до десятого колена стучавшего, а потом дверь приоткрылась и в свете чадящей масляной лампы мы узрели заспанную морду лица нашего многоуважаемого эльфа. Сначала глазки его заметно округлились, увидев позади сторожа наши потрепанные фигуры. А потом и вовсе начали из орбит вываливаться, когда он понял, что изодранное (а вы думали прогулка по ночному лесу верхом на оборотне это верх блаженства?), взлохмаченное (извините, но гребень у меня вообще не понятно где, чай не на курорте побывала), испуганное (а вы попробуйте на оборотне с десятисаженной стены спрыгнуть, вообще забудете, как вас звать) и побитое (комментарии отсутствуют) существо – это я.
Видя, что Рин никак не реагирует, Ольг, будто умалишенный (а почему будто, аж обидно стало) бросился ему на шею с дикими воплями, типа “Дружище! Дай-ка я ття щас расцелую!”. Коротышка немного помялся, но видя, что постояльцы не очень то торопятся кричать и звать стражу ретировался, напомнив при этом про дополнительную оплату. Дождавшись, пока бородатый свалит, Ольг отпустил из крепких объятий несчастного Рина, который сейчас больше все напоминал недодушенного воробья, который вроде, как и не трепыхается, но еще дышит, и мы, наконец-то, ввалились в комнату.
Тут же на меня с диким визгом обрушилось что-то и повисло мертвым грузом на шее, угрожая мне участью того самого воробья. В последствии это что-то оказалось Винкой. После последовали обнималовки с Рином, грозящие мне парочкой переломов или, как минимум, синяков. Откуда, спрашивается, в этом худосочном эльфе такая силища?
Следующую часть ночи мы с Олафом поочередно рассказывали о наших злоключениях, описывая все весьма красочно и витиевато. Хотя описывать то было и не обязательно, можно было посмотреть на мою побитую физиономию, она бы получше любого рифмоплета рассказала бы все о нас.
Винку я отправила спать к не просыпавшейся Лете. Мы не стали будить девчонку – Рин сказал, что у нее от переживаний то и дело вспыхивали волосы и летали предметы. Испытать еще и это на себе мне не очень то хотелось, поэтому я уговорила не будить Лету еще и утром.
Из чересседельной сумки Рин достал немного сыра и присохшего хлеба, коим мы тут же дружно захрумкали, как мыши в подполье.
- Рин, в общем, дела наши из лап вон плохи. За нами по стопам движутся инквизиторы, и не только за Вианной, но и за мной.
Ольг угрюмо посмотрел на спящую Винку. Будто она могла ответить на все мучавшие его вопросы.
- Ага. Его обвиняют в убийстве князя, – не удержалась я.
- Да. Я слышал о кончине князя. Но не знал, что его кокнули.
- Кокнули, кокнули. А на меня все хотят повесить.
- Правильнее сказать – тебя хотят повесить.
- Хватит острить, - тихо прорычал Ольг, зыркая на меня своими зелеными глазищами. – Тот Инквизитор, который так тебя разукрасил, просто так нас в покое не оставит. И чует моя печенка, что мы еще с ним встретимся.
Мне почему-то хотелось порадоваться за сверхчувствительную печенку друга, но при упоминании о Мастере всю радость как корова языком слизала, а я поежилась и непроизвольно коснулась разбитой губы. Он мне ответит! Гад! Сначала он меня отколотил ни за что ни про что, потом я обнаружила пропажу обруча, теперь еще и волосы, которые я из-за него вынуждена была остричь.
- Так, теперь давай свою историю. – Грозно посмотрел на меня Алдеирин. – Как ты вообще умудряешься встревать в разного рода истории?
- Я сама этому удивляюсь, - честно призналась я. – Мне, наверное, на роду написано крутить шашни с эльфами, - я многозначительно глянула то на мирно храпящую Винку, то на самого Рина, - и оборотнями, - следующим моего взгляда удостоился Ольг. – Ах да! Я ж еще про малолетних буйных ведьмочек забыла!
- Ладно, успокойся, - примирительно оскалился Ольг. – Не одной тебе страшно.
- А я не говорила, что мне страшно. Я тонко намекала, что мне все это надоело. Вся эта ситуация, когда одни дядьки бегают с оружием за другими, в частности за мной. Кстати, а где Когти? Я их тогда в лагере оставила.
Рин немного помолчал, а потом ответил.
- В общем, их нет. Мы весь воз с поклажей оставили в лесу, а сюда добирались верхом. Но ты не переживай, как только мы прибудем в Град, я распоряжусь, чтобы тебе сделали еще один экземпляр.
- Распорядишься? – не поняла я. – А ты там что, шишка какая? Чего я еще не знаю?
Олаф с Рином как-то странно переглянулись и уж слишком синхронно замотали головами. Та-а-ак. Пресловутая женская интуиция подсказывала, что что-то тут не то. Оч-ч-чень даже не то.
- А ну, говори, что я еще не знаю, живо! Не то хуже будет! – Рявкнула я во всю мощь своих легких, не подумав, что могу разбудить пол-округи. Рин окончательно сник, понимая, что теперь от меня просто так не отделаешься. Нет, конечно, был один способ. Но куда потом труп девать?
- Ну, я занимаю достаточно высокое положение в нашем обществе.
- Ага, и поэтому ты прикидываешься купцом и шляешься какого-то лешего во враждебном государстве. Да на эту работу подошел бы любой рядовой человек. Так что не надо мне уши крапивой увешивать.
- Он принц. – Буркнул Ольг.
- Чего? – не поверила я своим ушам.
- Того. Его отец – правитель Града. – Осведомил меня Олаф.
О Боги! Час от часу не легче. Это я что, все время дерзила особе королевских кровей? Что-что, а уважение к особам княжеского рода (читай - правителям) я впитала вместе с затрещинами Марки, которая готова была расшибить любого, кто нелестно отзывался о князе тогдашнем. Хотя я до сих пор не пойму этого ее буйного помешательства.
- И все же, я в жизнь не поверю, что наш ныне покойный князь, будь у него сын, отправил бы его к басурманам, переодев в купца. Я может и баба, но не дура. Ясно?
- Ты помнишь, с чего началось Великое изгнание?
А это тут причем?
- Естественно. Княжна плюс эльф равно изгнание последних, – и тут меня осенило. – Так ты и есть тот самый соблазнитель? Угадала?
- Не угадала, - вяло отнекался Рин. – Я последствие этого соблазнения.
- В смысле, твой отец – тот самый … - начало доходить до меня. – А твоя мать, получается, та самая… Ни фига себе! Так мне что теперь тебе кланяться при всяком удобном случае?
- Х-м. Ну не мешало бы… - протянул Рин, но по его интонации я поняла, что он шутит.
- Жди…те.
Я даже замолчала от неожиданности.
- Слушай, Линка, да не обращай ты никакого внимания на это. Я перестал это делать уже больше чем полвека. Просто относись ко мне как к Алдеирину. Можешь даже кричать на меня и закатывать истерики, - милостиво позволил мне эльфийский принц.
Стоп. А когда это я закатывала истерики?! Что-то я такого не припоминаю…
- Спасибо. Что б я без твоего позволения делала? Е-мое! – последнее вырвалось произвольно. – А как твой папашка относится к тому, что ты шляешься невесть где, а не учишься уму-разуму и тому, как управлять государством?
Наверное, я наступила на больную мозоль, потому как и без того не очень привлекательное лицо эльфа потемнело, будто внезапно туча накрыла солнце в погожий денек.
- Там есть кому учиться управлять государством, - буркнул Рин.
- В смысле?
- В том смысле, что вся возможная власть после кончины обожаемо-уважаемого родителя перейдет к его последователю. У нас власть не передается по крови, как у вас, людей. Мы, эльфы, - здесь я чуть не хмыкнула, - считаем ваш ритуал передачи власти от отца к сыну не дееспособным.
- А что в нем плохого? – справедливо возмутилась я.
- А то, что если родитель был умным, великим и вообще хорошим правителем, то это еще не значит, что его наследники окажутся хотя бы такими же. В большинстве случаев они недостойны трона. – Пафосно закончил Рин. Это с его-то родословной.
- Но ведь бывает, что лучшие качества родителей переходят к детям, - пыталась возражать я.
- Ага. Но ты забываешь о худших. И давай закончим наш разговор на политические темы, они мне еще в детстве приелись, особенно, когда каждый встречный - поперечный думает, что ты – виновник всего, что случилось.
- Но ведь виновник – твой… - пыталась поправить я его, но меня резко оборвал Ольг.
- Правитель. Кто посмеет катить бочку на правителя? То-то же. И вообще, женщина, вали спать, а то на тебя без страха смотреть нельзя. Мужчины думать будут, - сложил руки на груди Ольг и встал, как будто позировал для гобелена.
- Во-во, - подхватил приятеля Рин, - выглядишь, как Сухея*, такая же костлявая и с разукрашенным лицом.
Вот гады! Это я то Сухея?! Ну, я вам покажу кузькину мать! Тоже мне! Мужчины! Думать! Да понятия “мужчины” и “думать” вообще не совместимы!
Но ругаться сейчас не было никаких сил, и я решила отложить ссору до лучших (худших?) времен, а потому безропотно пошлепала к ближайшему одеялу, расстеленному на полу, за неимением еще одной кровати.
Что это?! Я резко вскочила, замахиваясь на того, кто до меня дотронулся. Нервы. Что ж тут поделаешь… Рядом мелькнул знакомый силуэт и я опустила руку.
- Рин? Чего бродишь по комнате, как мертвяк токо поднятый, вашество? – не слишком вежливо зашипела я, дабы своим криком не разбудить остальных.
- Пить захотелось. – Огрызнулся тот. – А что, нельзя?
- Да нет, почему же, - я села, - только вот потом будешь опять бродить по комнате и всех будить, периодически на кого-нибудь наступая.
- Это еще почему же? – удивился полуэльф.
- Потом по нужде приспичит. Вот почему.
Я заметила, что Рин скривился.
- Ты как всегда сама тактичность…
- Угу.
 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:34 | Сообщение # 12
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
Я встала, поправила те лохмотья, которые были на мне, и, стараясь не задеть спяще-сопящего Ольга, подошла к открытому окну. В комнате было ужасно душно, хоть ставни с вечера и не закрывались. А так, высунувшись из окна, хоть свежего воздуха можно было бы глотнуть. Я разглядывала ночные очертания строений, понимая, что все равно ничего толком не увижу.
- Рин… - тихонько позвала его я.
- Чего? – отозвался он у меня над ухом.
Я подскочила от неожиданности, и чуть было не вывалилась из окна.
- Ты чего, с ума сошел?! Смерти моей желаешь? – я еле сдержалась, чтобы не завопеть во все горло. Все же он меня изрядно напугал.
- А что, это так заметно? – подвигав вверх-вниз бровями, сделал грозное лицо он.
- Ха-ха.
- Извини. Я случайно.
- Ладно, забудь. Я уже привыкла. – Милостиво махнула рукой я.
- Так чего ты хотела? – Он помог мне усесться на узкий подоконник, вздернув меня как пушинку, а сам облокотился о стену. Вот вроде, тощий, а сила имеется, да еще какая… Луна светила ярко – и мне было хорошо видно его лицо, притом, что мое оставалось в тени.
- Рин, как это быть эльфом? – Я и не заметила, как начала нервно сдирать корочку, образовавшуюся за эти четыре дня, на коленях.
- Глупый вопрос. – Пожал плечами тот. – То же самое могу спросить у тебя – как это быть человеком?
Я задумалась.
- Да, действительно. Глупость сказала.
- Да ничего, бывает. Я привык. И не сдирай, - Рин настойчиво отстранил мою руку от зудящей конечности, к которой та так и тянулась, дабы сделать какую-нибудь пакость. – Шрам будет.

Чей-то голос, скорее всего ее собственный, нагло, издеваясь и одновременно насмехаясь, шептал, выбивая слова в памяти, как в камне:
- Шрамы на теле не так страшны, как шрамы на сердце. Вот чего стоит остерегаться, девочка моя.
И от этого становилось еще хуже, будто выворачивало наизнанку. И не зная, как от этого чувства избавиться, она просто существовала, постепенно создавая вокруг себя, как у бабочки, кокон отчуждения и холодности.

- А, может, я и хочу, что бы он был… - прошептала я. – Чтобы напоминал мне о собственной глупости.
- Глупая… Шрамы украшают мужчин, а не юных девушек.
Я нервно растянула губы, не желая спорить о правах мужчин и женщин.
- Некоторые шрамы, Рин, невидимы глазу, но они как узелки на память не позволяют забыть то, что лучше не забывать. – Я и сама удивилась, чего это меня потянуло на лирическое отступление.
- Странная ты, - сказал он и перевел взгляд с моего лица на что-то, что находилось за моей спиной.
Мы немного помолчали. Я вглядывалась в его лицо, а он смотрел мне через плечо, что-то рассматривая на улице.
- Ты что-нибудь там видишь? – я глянула себе через плечо.
- Угу, - последовал немногословный ответ.
- Потому что я там ни фига не вижу…
- Ты же не эльф, - резонно заметил Рин, - равно как и я.
- Ну, ты к ним гораздо ближе, чем я, – улыбнулась я, представив себя белокурой красоткой с острыми ушами. Бр-р-р. Жуть…
- Не так близко, как тебе кажется…
Чего–то Рин какой–то смурной. Не заболел ли? То и пары слов не проходило, как мы начинали огрызаться друг другу, а тут вон уже сколько разговариваем, а он меня только что глупой и назвал. Не порядок…
- Вашество, что-то случилось, пока меня не было?
Эльф глянул на меня и пожал плечами, мол, с чего ты это взяла.
- Да нет, все в порядке было. В относительном.
- Тогда ты чего такой… тихий? – пыталась выведать я, потому как такой Рин, незнакомый, меня немного настораживал.
- А что таким я тебе не нравлюсь? – криво усмехнулся он, ложа мне на плечо свою ладонь.
- Нет. То есть, я хотела сказать, ты мне, собственно, и другим не нравишься, - попыталась отшутиться я, но шутка не удалась, а Рин только еще больше замкнулся в себе. Да что это с ним? Когда ложилась спать, все было в порядке, а тут на тебе... И не узнаешь ни у кого, что же случилось – все вон дрыхнут, только мы тут полуночные разговоры ведем, аки двое влюбленных под бледным мерцанием луны.
Я снова повернула голову, посмотрела на луну и поблагодарила ее тихо, про себя, за то, что тогда вовремя спряталась, и не дала погоне настигнуть нас.
- Сильно же тебе досталось… - Рин осторожно, боясь причинить мне хоть малейшую боль, притронулся к разбитой губе. Опухлость уже немного сошла, но все равно мои губы были немножко перекошены.
- Да уж, - поморщилась я, но не от боли (прикосновение эльфа почти и не ощущалось), а от неприятных воспоминаний, - калечить эти умельцы умеют.
- Тебе еще повезло, что Ольг нашел тебя до того, как они довезли бы тебя до места назначения – там бы уже умудренные опытом Инквизиторы все бы из тебя вытащили, вплоть до того, где твоя бабка клад заныкала.
- Не выведали бы, - заупрямилась я чисто из врожденной вредности.
- Это еще почему? – удивленно приподнял бровь эльф.
- Я и родителей то своих не знаю – не говоря уже о бабкином схроне. Так что…
- О! Поверь, эти бы заставили бы вспомнить даже то, чего ты в жизнь не знала. Имеются у них методы…
Я отметила, как Рин непроизвольно дотронулся до своего шрама, идущего от виска к середине щеки. Но, заметив мой взгляд, резко убрал руку.
- Это они тебя так? – я потянулась было потрогать шрам, но резко убрала руку. Не мое это дело…
- О чем ты? – деланно удивился Алдеирин.
Я неопределенно пожала плечом, мол, хочешь прикидываться дурачком – твое дело. Рин стоял и пытался что-то сказать, но все никак не решался – это было видно и в темноте, а если учесть, что всю его физиономию освещал бледный свет луны, то тут и спорить не о чем.
- Я за тебя волновался… мы все очень волновались… - наконец, выдавил тот.
- Так все или ты? – прицепилась к словам я. Знаете, сколько можно выудить правды, прицепившись к словам в нужное время.
- Все. – Отрезал он. – И я в частности.
Вот всегда он так. Не может он изъясняться попроще. Вечно все размыто, как дороги по весне. А я, попытавшись по этим дорогам его речей добраться до смысла сказанного, оказываюсь леший знает в чем. Притом по уши.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:34 | Сообщение # 13
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
* * *

Если я что и ненавижу больше чем скачки верхом на оборотне, так это горы. Как оказалось. Леший! Мы уже карабкаемся по этой тропинке столько времени, что кажется, быстрее было прорубить сквозной лаз через этот леший Драконий Зуб - самый высокий пик на всем Западном взгорье. И, как назло, он лежал на нашем пути. Да-да, именно карабкаемся, потому как назвать движение по крутым скалистым тропкам по-другому язык не поворачивается. Бр-р-р, ну и холодина же здесь. Вроде как выше, а значит ближе к солнцу, теплее должно становиться. Ан нет. Чем выше поднимаемся, тем ускоряются стучащие зубы. Вот сейчас бы пригодились те шерстяные штанишки, которые пустили на тряпки инквизиторы-любители.
Зато какой вид открывался нам сверху! У меня даже дух захватило, когда я в первый раз обернулась посмотреть, сколько же мы прошли. Все подножие Драконьего Зуба как на ладони. Вдалеке, если приглядеться, можно увидеть очертания Ижгород, который мы так поспешно покинули. Не насладились, так сказать, всеми красотами и достопримечательностями сего славного града. Ниже по склону росли густые леса, но отсюда они казались лишь ворсистым ковром, теплым и безобидным, каким абсолютно не казался, когда мы проходили через него.
Сумерки как будто свалились на нас с неба – так моментально потемнело. Внизу еще алел закат, а мы уже готовились к ночлегу, даже не вспоминая о еде. Ночевать на открытом пространстве мы не рискнули, благо Рин вовремя нашел небольшую полукруглую пещерку с черным пятном кострища. Видать, эта пещерка – облюбованное место. Склон горы, поросший кустарником и кривыми, как эти тропинки деревцами, снабдил нас достаточным количеством дров, чтобы не мерзнуть ночью. Но все равно приходилось жаться друг к другу, потому как ни одеял, ни теплой одежды у нас и в помине не было.
- Р-р-рин, т-т-ты о ч-ч-чем д-д-думал, когда нас сюда вел? – отбивая зубами барабанную дробь, пробормотала я. Со мной были солидарны и все остальные, но открывать рот, отдавая последнее тепло холодному как сердце инквизитора воздуху, им не хотелось, а потому они молчали. Только Винкино шмыганье носом вторило моим словам.
- Эт-то ед-динственная д-д-дорога в Г-град, - тем же мотивом отозвался тот. Я искренне позлорадствовала, что не мне одной холодно. Меньше всего мерзли Винка и Лета, которым отошла самая теплая одежда, как самым мелким. Нам же втроем оставалось только жаться друг к другу с такой страстью, которая и не снилась молодоженам в первую ночь. В караул никого не поставили – Олаф клялся-божился, что почует любого в пределах пятидесяти шагов.
Я ему почему-то верила. Именно его звериное чутье спасло нас при выходе из Ижгорода.

Уходили мы рано на рассвете, когда солнце только-только разливало румянец по бледному небосводу, а в крепости еще стояла чуть разбавленная серыми сумерками тьма. Мы шли за Рином, который, как оказалось, уже бывал в этой крепости, когда Ольг вдруг остановился. Я, конечно же, вписалась носом ему в спину.
- Блин! Ольг, ты не мог бы так резко не тормозить? – возмущенно зашипела я, потирая ушибленный нос.
- Тихо! – поднял указательный палец тот и снова по-собачьи повел носом.
Я тоже принюхалась, так для проформы. И, естественно, ничего не почувствовала. В смысле, ничего нового – в этой крепости, как и во всех городах, благодаря сточным водам летом смердело так, что приходилось дышать ртом. И как у Ольга еще нюх не пропал? Но хвала богам, что не пропал, потому что в следующий момент Ольг и Рин вынули мечи и, как оказалось, весьма вовремя. На нас, ощетинившись мечами, вышло четверо. Откуда они могли знать, что мы будем идти именно по этой дороге, мне было не известно. И еще. Одного из них я узнала, точнее не его, а его сапоги. И что самое обидное, он тоже меня узнал.
Тот самый Мафей, который так увлеченно пинал меня, во время моего краткосрочного пребывания в плену. На секунду по его лицу скользнула тень мысли, а потом по лицу расплылась такая ехидная улыбочка, по которой грех было не съездить кулаком.
Не дожидаясь, пока инквизиторские прихвостни кинутся на нас первыми, Ольг и Рин действовали по принципу: “Лучшая защита – это нападение” и с дикими воплями, а кто с утробным звериным рычанием для поднятия боевого духа метнулись к ним. Я даже залюбовалась на грациозный длинный прыжок Олафа, который в человеческой ипостаси, конечно, получился не такой эффектный, как если бы тот перевоплотился.
Расклад был два к одному. Но на первые два инквизиторских рыла приходился сильный самец-оборотень, который к тому же раньше состоял в княжеской элите. А на вторые – воин-эльф, который хоть и не обладал такой быстротой реакции как у Ольга, но все же его плавные, текучие движения выдавали его воинское превосходство над теми двумя с потрохами. Я, подумав, вмешиваться не стала, отойдя в сторонку вместе с девчонками. Да и чем я могла помочь двоим профессионалам своего дела? Тут от Винки или от Леты помощи будет больше, чем от меня. И это меня немного угнетало. Все-таки ощущение своей бесполезности – то еще чувство. Спрятав Винку на всякий случай за спину, мы с Летой наблюдали за разворачивающейся перед нами битвой. Мешанина стремительных движений и блеск стали. А еще звук соприкасающихся клинков.
- Может, мне попробовать отбросить кого-нибудь? – неуверенно пробормотала Лета.
- Не надо, они и сами справятся.
И в подтверждение моим словам Ольг перехватил руку с занесенным над ним мечом, и резко крутанулся, пронзив нападающего его же оружием. Счет два-три.
- Вот видишь, – я кивком головы показала на свежеобразовавшийся труп.
Лета поглядывала по сторонам – меньше всего сейчас хотелось привлекать чье-либо внимание, а тем более стражи, которая могла сбежаться на шум драки.
Трое остальных прижали к стене Рина. Ну, хоть тылы у него были прикрыты – уже радует. Рин уверенно парировал удары, не забывая наносить и свои. Ольг незаметно для нападающих подобрался сзади и отвесил ближайшему к нему мужику увесистого пинка по месту, находящемуся чуть ниже спины. Инквизитор слегка опешил от такой наглости, что даже на мгновенье меч опустил. Ольг, как благородный, посчитал ниже своего достоинства бить безоружного, поэтому упустил такой замечательный шанс.
Дурак. Благородных убивают первыми.
Я бы не упустила.
Вояка снова поднял меч и собрался было атаковать Ольга, но тут его как пылинку отбросил невидимый кулак, надежно припечатав к стене, из которой торчал сломанный крюк для факелов. Тело конвульсионно дернулось и обвисло.
Два-два.
- Я же тебя просила, - укоризненно проворчала я, так, чисто для проформы.
С остальными двумя расправились по-быстрому: одного почти разрубил Рин, а последнему Ольг сломал хребет в своих пылких объятиях. Я даже поежилась. Надо будет запомнить, а то мало ли Ольг ко мне так кинется обниматься.
- Лета, создай огонь, - оскалившись, по-звериному прорычал Ольг, подходя ближе. Он был весь перемазан кровью. То ли своей, то ли чужой. Так и не разберешь. Только глаза сверкали колдовским огнем. Я только сейчас поняла, что зверь в нем спит. Спит до поры до времени, но вот когда просыпается…
- Ты ранен? – пролепетала девчонка, таращась на измазанное алой жидкостью лицо с горящими глазами. Ей тоже было страшно видеть Олафа таким.
- Огонь! – рявкнул Олаф, окончательно испугав девчонку.
Я предусмотрительно отошла вместе с Винкой. Удивительно, но ни битва, ни вид крови не испугал малявку. Вот уж поистине у кого железные нервы.
Пока Рин скидывал все тела в кучу, Лета пыталась вызвать пламя.
Полыхнуло так, что я думала, столб огня будет виден за Западным взгорьем. Зато от тел остался только пепел, который тут же развеял неизвестно откуда взявшийся ветерок.
Все было кончено. И лишь копоть на земле, да близлежащих стенах свидетельствовали о недавнем происшествии.

Я снова отстучала канонаду зубами.
- Р-рин, а сколько ещ-ще д-до Гр-рада? – любопытства ради поинтересовалась я, теснее прижимаясь к его боку.
- Вам – нисколько. - Послышался звучный голос из проема, в котором еще секунду назад был только клаптик звездного неба, а теперь маячило два силуэта, целящихся в нас из луков.
Ольг, и где сейчас был твой хваленый нюх?!!!

Дальнейшее путешествие можно было назвать чем-то средним между увеселительной прогулкой и конвоированием особо опасных преступников. Стражи просто молча шли рядом, перебросившись всего лишь парой слов с Алдеирином. Я, впервые увидевшая чистокровных эльфов, не сводила с них глаз, будто зачарованная следя за каждым плавным шагом или величественным поворотом головы. И если я ранее считала, что не отличаюсь особой грацией, то сейчас моя самооценка вообще была вкопана в землю по самые уши. С Леткой творилось то же самое, она была на удивление молчаливой и задумчивой, зато малявку прямо распирало от красноречия, не смотря на то, что стражи ей не отвечали. Я пару раз пыталась ее утихомирить, но все это имело такой же эффект, как воскрешение мертвого припарками. Я снова впилась взглядом в нечеловечески красивое лицо стража. Рин глянул на меня и тихо фыркнул, небось, считает меня какой-нибудь ветреной девчонкой, которая тает при виде смазливого личика. Ольг заметил мой взгляд и реакцию Рина и расхохотался как ненормальный:
- Я гляжу, не только киивские княжны попадают под эльфийские чары.
- Ну, ты же не наследник, - не потерялась я.
- Да и ты не княжна, - на ухо шепнул мне Ольг, почему-то подмигнув.
В Град мы попали так же внезапно, как стражи появились пред нами. Просто раз – и все. И вокруг нас не серые, запорошенные инеем камни, а лес. Зеленый, поющий на множество голосов, летний лес. Его шум как обухом огрел меня по голове. Да и наблюдая реакцию остальных, я могла бы сказать то же самое. Только стражи, Рин да Ольг не вздрогнули, очутившись посреди галдящего на сотни птичьих голосов леса. Я бы так и осталась стоять, разглядывая каждый листик на деревьях, окружавших нас, если бы не Рин, легонько тронувший меня за плечо.
- Пойдем. Это был портал.
Я от неожиданности вздрогнула и кивнула.
- Ага, иду.

 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:34 | Сообщение # 14
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
И мы пошли дальше, пока лесная тропка не превратилась в выложенную камнем дорожку, а та, в свою очередь, в поселковую дорогу. Нас сразу же провели к Правителю в пугающий своей красотой дом. Светлые колонны и террасы, завитые плющом радовали душу. Я понимала, что дом Правителя должен быть самым-самым, но тут я терялась, потому что в этом поселении все было самым красивым, что я когда-либо видела. Да и сам Правитель не уступал месту, в котором живет. Он был из того типа мужчин, который мне никогда не нравился, но один вид которого вводил в ступор всех представительниц женского пола в радиусе десяти саженей. Я тоже не особо выделилась из этой серой массы, за что себя тут же возненавидела. Возненавидела, но все равно таращилась на него, как на невидаль какую-то.
- Здравствуй, отец, - прервав тишину, поздоровался Рин. Как-то холодно для встречи после долгой разлуки. Ну да ладно, не в своем доме, что б свои порядки наводить.
- Здравствуй, сын. Кого привел ты в этот раз? – Правитель обвел всю нашу разношерстную компанию взглядом и задержался на Олафе. – Так, ну тебя, хвостатый, я знаю. Хоть и не надеялся я тебя больше увидеть. А кто остальные?
Я, как ни странно, молчала, все еще таращась на Правителя. У него были черные волосы, прибранные с лица, но свободно спадавшие по спине, на челе сверкал золотой обруч, а сами одежды, в которых он был не подлегали описанию. Просто скажу, что были они чуждыми мне, но это не делало их менее красивыми. Рин заметил, что я еще не вышла из ступора и начал представлять нас по очереди.
- Эллина из человеческого поселения Горч.
Я сделала шаг вперед и, не сводя с Правителя глаз, слегка приклонила голову.
- Вианна. Она… эльфийка. И, кажется, даже чистокровная.
Оп-па, а я ее все время полуэльфкой считала.
Малявка не сдвинулась с места, тоже буравя правителя эльфов взглядом, будто проверяя его на прочность. Правитель все так же переводил взгляд с одного на другого.
- А это Лета. – Летка отвесила земной поклон. - Человеческая ведьма.
- Та-ак, – наконец- то заговорил эльф, делая шаг по направлению ко мне. И почему его именно ко мне понесло?! - Ну и компания собралась. И чем мы обязаны вашему визиту?
Правитель остановился напротив меня, взглядом требуя ответа. Он был выше меня на полторы головы, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Да-а, теперь я понимаю княжну Лыбедь. Эти глаза завораживали. Зеленые, как омут реки, они вовлекали в круговорот, из которого выберется не каждая из попавших под чары этих глаз. Я моргнула и отвела взгляд, глядя примерно в обруч на челе.
Плавать я и так не умела.
- Четыре года назад я нашла на пороге ребенка, в котором, несомненно, узнавались черты славного народа. – Я старалась говорить почтительно и вычурно, как того требовала ситуация, а потому говорила я необыкновенно медленно, взвешивая каждое слово. – Но несколько седмиц* назад инквизиторы нашли тот дом, где мы жили, и нам пришлось в срочном порядке делать ноги.
Вот, так и знала, что надолго на эту вычурность меня не хватит.
- В Кииве они встретили меня, - встрял Ольг. – Я свел их с Алдеирином.
- А я в свою очередь любезно согласился предоставить укрытие одной из наших немногочисленных соплеменниц, проведя их в Град, - закончил общую мысль Рин.
- Так. Понятно. А при чем тут ведьма?
Н-да. Вот вопросик так вопросик. И что на него ответить?
- Она с нами.
- Ясно. – Горестно вздохнул Правитель. – И что мне с вами всеми делать?
- Это вам решать, - вставила я.
- Естественно, кому же еще. Так ты, говоришь, нашла ее на пороге…
Я кивнула, а эльф задумчиво потер подбородок, о чем-то задумавшись.
- Да! И еще. С ней была одна вещь. Винка, дай кинжал! – мелкая ткнула мне в руку рукояткой, а я продемонстрировала ножичек Правителю. Тот внимательно осмотрел его, причем в руки не взял, но ничего не сказал.
Я начинала нервничать. Неопределенность пугала похлеще не гостеприимного приема. Конечно, откуда ж этим пресветлым и лучезарным знать законы великого Рода?
- А какими умениями обладает ваша спутница? Будет ли она опасна для окружающих? – перевел разговор в другое русло Правитель. Его способность скакать с одной темы на другую начинала раздражать меня.
- Она управляет огнем, - ответил Рин, приобняв приунывшую Летку за плечи. – Но это у нее неуправляемо. Возникают умения при сильном стрессе. Наши маги могут обучить ее контролю и многому другому. Лишний маг нам не помешает.
- Тем более сейчас, - кивнул Правитель. – Пускай остается. Завтра отведешь ее к Верховному. Теперь ты. – Правитель свысока взглянул на Вианну. - Ты будешь обучаться вместе с младыми эльфами. Твой род был знаменит своими воинами. Надеюсь, ты будешь достойна владеть этим кинжалом. Не думал, что кто-то из того рода выжил. Да вот, оказывается как!
- Я позабочусь о ней, - кивнул Рин.
Так, теперь осталась я и Ольг.
- Олаф Серковский… - Правитель сделал небольшую паузу, будто приговаривал к повешению. - Мы оба знаем, чем мы тебе обязаны. Ты можешь жить в Граде сколько угодно. Что же касается вас, девушка, то мои слова могут вам не понравиться.
Я встревожено глянула на Рина, который так же глянул на отца, пытаясь понять, что тот хочет сказать. Подневольно я сравнила отца и сына. Схожесть у них была только в острых ушах да высоком росте. А так они полная противоположность друг другу. Так, сходу и не скажешь, что они родственники. Ухоженное, моложавое лицо правителя против немного мрачного лица со шрамом. Или те же шелковистые волосы… Кстати, я с удовольствием отметила, что по глубине цвета мои волосы ничем не уступают эльфийским, только что всклокоченные и не мытые.
- Вы должны будете покинуть Град. Не обижайтесь, - Правитель подошел ко мне еще ближе, я и не заметила, как инстинктивно отклонилась. – Но людям не место в Граде.
Я заметила, как Ольг открыл было рот что-то сказать, но Рин его опередил:
- Она поживет у меня. – Все удивленно уставились на него. – В качестве гостьи. Если вы конечно не возражаете, отец.
Правитель сделал шаг назад и пожал плечами.
- Не возражаю. Но смотрите, не загоститесь. – Это было сказано уже мне. – Когда соберетесь покинуть нас, зайдите к казначею. Он выдаст вам некоторую сумму, на которую вы сможете начать жизнь заново. Бумагу я передам через Алдеирина. А пока выказываю вам благодарность за заботу о нашем соплеменнике. Аудиенция закончена.
Последнее прозвучало немногим лучше фразы: “Пшли все вон!”. Мы послушно поплелись к выходу, но Рин остался. Ольг вывел нас на улицу, иначе мы рисковали запутаться во всех этих коридорах. Все сохраняли гробовое молчание. Рин появился довольно скоро, заскучать мы не успели, таращась на дивовижную архитектуру. Рин вышел мрачный, не говоря ни слова, махнул рукой, мол, следуйте за мной.
В последующие дни я только и делала, что залечивала ушибы, синяки и ссадины, а так же наслаждалась чистым воздухом и спокойствием, царившем в Граде.
А еще я любила гулять, хоть делала это не часто. Не могу сказать, что полюбилась всем жителям этого поселения – в меня чуть ли не камнями бросали. Но до этого хвала богам не доходило, но глазами меня попротирали в нескольких местах. Но все же гулять одна по вечерам я не рисковала.
Я огляделась: по узким каменным тропинкам (как раз для двоих) прогуливались многочисленные парочки, где-то недалеко шумел трактир, слышалось ржание лошадей вперемешку с щебетанием птиц. Хотя по вычурности строений ни трактир, ни конюшню не отличишь от Дома Совещаний. И если бы не Рин, который провел для меня экскурсию, то я бы тут долго блуждала в поисках постоялого двора. Если, конечно, меня бы раньше не прирезали в каком-нибудь цветочном переулке и не пустили на удобрение для этих самых цветочков. После разговора с Правителем нам было разрешено остаться в Граде на некоторое время. Лета была тут же определена в обучение к местным магам, а Винка взята на воспитание в семью самого Правителя, который, как нас заверяли, отец родной всему своему народу. Вернее тому, что от него осталось. Но это уже мои домыслы.
Сказать, что нас встретили приветливо, то же самое, что сказать о невероятной любви Инквизиции к ведьмакам. Когда мы в сопровождении двух стражей проходили по главной вымощенной булыжником улице, могу поклясться, что в моей спине уже не было бы свободного места от вымышленных стрел и копий. И только присутствие Алдеирина хоть немного, но сглаживало наше нахождение здесь. И даже после того, как Правитель дал “добро” на наше здесь пребывание, пусть и краткосрочное, находились такие, которые не скрывали своего отношения к роду человеческому вообще и ко мне в частности. Остальным моим попутчикам повезло больше: с Винкой все понятно, Олаф вообще не человек, а Летка, хоть и человек, но ведьма.
- Рин, а зачем вам постоялый двор, если вы живете как изгнанники?
Ой. Опять ляпнула что-то не то. Надо было бы какое-то другое слово подобрать. Но эльф даже ухом не повел. Наверное, уже привык пропускать мимо ушей всю мою болтовню.
- Это ты так думаешь. Здесь еще где-то бородатые шастают, – поморщился Рин. - Все НЕлюди поддерживают маломальские отношения между собой, в основном это выражено в торговле. Надо же нам на что-то войско содержать.
- Рать? – почему-то удивилась я. – У вас есть войска?
- Ну, ратью это назвать сложно, скорее так, отряды для патрулирования границ. На всякий случай.
На какой такой случай он не успел договорить, как мимо нас промчалась весьма странная парочка. Девушка, на сколько я могла судить, была самым что ни на есть человеком, а вот воин, догонявший ее был эльфом. Весьма симпатичным эльфом. Я случайно глянула на остановившегося Рина, который вслушивался в беседу, вернее ссору этих двух. Потому как, когда на тебя орет взбешенная барышня, это трудно назвать дружеской беседой.
- Я?!!! – взвизгнула девица. Да так, что даже я поморщилась.
- Послушай… - начал было красавчик, как я его мысленно обозвала, но девица резко его прервала.
Я глянула на Рина. Тот с интересом подслушивал чужую ссору.
- Нет, это ты меня послушай, ушастая твоя морда, если вы хотите взвалить на меня ответственность за гибель этого вашего…
Нет, определенно она мне нравится. Правильно! Так с ними!
- Орвентейл. Его так звали. – Подсказал ей красавчик.
- Вот-вот, его, то это переходит всякие границы. С таким же успехом, я могу сказать, что это вы, длинноухие, виноваты в том, что прошляпили эту вашу чашку!
- Чашу.
Определенно, у этого эльфа терпения была повозка и маленькая тележка. Как он бедный все это выдерживал? Надо будет поинтересоваться у Алдеирина, кто это такой.
Я снова покосилась на Рина, но его уже и след простыл. И-и-интересно эльфы пляшут. И как мне теперь, позвольте узнать, добраться до постоялого двора?
Пока я тут стояла и жалела себя несчастную, параллельно придумывая как бы так пооригинальнее отомстить сбежавшему эльфу, рядом спор развязался не на шутку.
- А зачем было Ммиоралю в волосы ту гадость бросать? Бедному эльфу пришлось изменить прическу… - наступал на барышню белобрысый эльф. Но та только расхохоталась.
- Это он то бедный? Пузо вон до самой земли свисает! Он что, полукровка? А насчет волос, так не фиг было морок наводить. Я из-за этого “бедного” Ммиотареля ночь не спала. А когда я сонная, я оч-чень злая, - сказала девчонка, и в этот же момент из ее глаз посыпались самые, что ни на есть настоящие искры. Ого! Да она, кажись, тоже того… в смысле ведьма. Надо будет познакомиться. Да и нашей рыжей тоже будет интересно.
Парочки, прогуливающиеся тут и там, тоже остановились и с интересом разглядывали эту сцену. Иногда даже можно было увидеть, как эльфийки одобрительно улыбаются, когда в очередной раз девчонка напускалась на красавчика. И наоборот. Важные эльфы похвально хмыкали, когда наступал тот, но тут же замолкали, получая под бок от своих барышень.
Интересно, а почему на эту человеческую девчонку они так не реагируют, как на меня.
- Ты мне тут искры из глаз не демонстрируй! – прикрикнул на нее эльф, но все же немного отошел в сторону. – Ллурдесс не имел права так говорить, согласен, но и ты бы могла не поднимать такую бучу. Орвентейл был его сыном, и его можно понять.
- Можно, не спорю. – Девчонка мотнула головой, и ее короткие волосы колыхнулись мягкой волной. Вот уж кто даже с остриженными волосами не походил на мальчишку. Я разглядывала ее с малой толикой зависти. Одета девчонка была как воин: мягкие кожаные сапоги, в который были заправлены штаны, под тонкой, кажущейся почти невесомой, серебристой кольчугой просматривается рубаха. К стати, тоже укороченная. Недлинный плащ с капюшоном, меч в ножнах на левом бедре и удивительное ожерелье с желтыми камнями на шее, совершенно не вписывающееся в общую картину.
- Слушай, ведьма…
- Я тебе сколько раз говорила, не называй меня…
- … ведьмой. Помню, помню. Я бы называл тебя по-другому, если бы кто-то сказал мне свое имя. – Мягко, но вымученно улыбнулся эльф, явно идя на мировую.
Слишком уж мягко. Так-так. Неужто, тут замешаны светлые чувства? Ну-ну. А я то все гадала, почему этот красавчик все терпит?
Девчонка вздохнула и тоже немного улыбнулась.
- Я тебе говорила, но ты не запомнил. Аля. Так меня зовут. Но еще меня называют Валькирией. Выбирай, что больше нравится.
Они еще немного постояли, улыбаясь чему-то, а потом тихо и мирно двинули дальше по тропинке из камня, как будто и не они только что орали друг на друга. Вот ведь отходчивые… существа. Мне бы так. А то вон с Ольгом или Рином поцапаемся, а я потом хожу как в воду опущенная.
Я тоже еще немного постояла, обдумывая как бы мне добраться до Рина, чтобы потом немного сократить поголовье эльфов.
- Вот ты где!
 
LLINAДата: Среда, 2008-04-23, 22:34 | Сообщение # 15
Группа: Пользователи
Сообщений: 25
Репутация: 0
Статус: Offline
О боги! Я аж подскочила на месте, разворачиваясь невообразимым кульбитом в воздухе. Передо мной стоял Ольг и довольно улыбался.
- Неплохо. Но потренироваться еще не помешало бы. В следующий раз не надо так махать руками и делать такие страшные рожицы. – Он говорил спокойным голосом, но в зеленых глазах явно читалась насмешка.
- Я т-те щас покажу рожицы! – Ох, сейчас и порадуются местные жители. Только закончилась одна сцена, тут же началась другая. Куда уехал балаган, а шуты остались? - Потренироваться! Шавка! Облезлая! Чуть! До икоты! Не! Довел!
Каждое слово я подтверждала весомой оплеухой в качестве аргумента. Ольг как мог уворачивался, но я наступала по всем фронтам. Теперь в ход пошла и левая нога. В конце концов, Олаф перестал сопротивляться и просто начал ждать, пока я отобью свои руки (и ногу). Но я решила не предоставлять ему такое удовольствие и остановилась, гневно зыркая в его сторону. Вот тебе и пожалуйста, только что думала про ругань – получила. Накаркала, блин!
- Все?
- Все.
- Пошли.
- Куда?
- Туда.
- Куда?
Вам не кажется, что наш разговор немного… глуповат? Вот и мне так показалось.
- Есть хочешь?
- Хочу.
- Значит, в корчму.
- Так бы и сказал.
- Я бы сказал, если бы кто-то не начал лупасить меня, - обиженно протянул Ольг.
- Я бы не лупасила, если бы кто-то не подкрадывался и не пугал меня, - вернула шпильку я.
- Дык, мы заждались тебя. Винка с Летой устроили там соревнование меткости. Швыряют в стенку нож, только Винка руками, а вот Лета… ну, в общем, сама знаешь как.
- И что трактирщик. Как там его?
- Ммиораль.
- Точно. – Стоп. Это что про него та ведьма говорила? – Ольг, а здесь нет другой корчмы?
- Нет, а что? – искренне удивился тот, не сбавляя шаг. Видно, даже наш оборотень проголодался. Хотя, кто-кто, а уж Олаф не жаловался на отсутствие аппетита.
- А то, что я узнала, что данный высокородный эльф терпеть не может людей …и оборотней, – на всякий случай добавила я, дабы тот не расслаблялся. - Так что надо будет подыскать жилище получше. В противном случае нам гарантирован ночной концерт.
- Ну, я поговорю с Рином. – Заверил меня Ольг и чуть ли не побежал, наверное, боялся, что Винка с Летой начнут швырять ножи уже в трактирщика.
- Не-е-ет, – на бегу прохрипела я. – С этим паразитом я сама поговорю.
Самые худшие предсказания Олафа, кажется, сбылись. Когда мы вошли (вбежали?) в корчму бедный Ммиораль уже даже не кричал. И, кажется, не дышал. И, вообще, делал вид, что он уже давно как умер и, мол, не гоже покойника беспокоить. На что Винке, конечно же, было плевать. Малявка так увлеклась метанием ножичка, что совершенно случайно за одежду пригвоздила пузатого трактирщика к стене его же трактира. Пару раз, ну-у, может быть, пару-тройку раз. Пузатый эльф? Это что-то новое. Может, он действительно, как говорила та девчонка, полукровка?
Пока мы с Ольгом вытаскивали ножи из стен и, попутно извиняясь, освобождали полуживого Ммиораля, в помещение (как еще можно назвать светлую просторную корчму, у которой по стенам вьется ярко-изумрудный плющ, а на окнах горшки с цветами?) вошла небольшая компания, среди которой был и один наш ушастый знакомый. Только я ему скоро уши то пооткручиваю.
Я поднапряглась и выдернула последний нож, застрявший так глубоко, что я чуть не улетела, когда по инерции полетела спиной вперед. Хорошо хоть Олаф успел подставить свою руку. Н-да, ну Винка, ну кадр. Освобожденный Ммиораль даже не сказал ничего, только крякнул и моментально скрылся, как деньги из кармана пьяницы. Я даже слова промолвить не успела. Ну и леший с ним.
Специально не обращая на Рина никакого внимания, я прошествовала к нашему столику, за которым уже сидели Винка и Лета. Девчонки о чем-то шушукались, но как только я с грозной миной подошла к столу, враз замолчали. А Винка так вообще начала напевать себе под нос какое-то “ля-ля-ля”.
- Ну и как это называется? – грозно поинтересовался Олаф. Хорошо, что он, а то…
- Ну, мы нечаянно, - начала отмазываться Лета.
- Да. Случайно так получилось, – тут же поддакнула малявка, чуть не схлопотав у меня подзатыльник. А руки так чесались…
- Нет, я еще понимаю швырять ножи в стенку в обычной корчме, но у эльфов? – затянул нравоучения Ольг. И когда это он стал таким правильным?
- Я бы даже сказала: но в эльфов? – встряла в разбор полетов я, не моргая, глядя на девчонок. Если бы я умела взглядом испепелять, то за столом бы уже сидели две кучки пепла, а так одно лупоглазие получится.
- А че он начал про людей всякие гадости говорить?! – взвизгнула Винка под звук падающих слез. Тоже мне, защитница всего человечества, хе-хе.
- Лин, ну Вианна права, - спокойно начала было говорить ведьма, но Олаф резко ее перебил.
- Лета, ты должна была присматривать за ней, пока нас не было! А ты наоборот, потакаешь ей! Ладно, она – малая и глупая, но ты то уже взрослая. Ум в голове должен же быть! – С каждой обвинительной фразой ведьма становилась все угрюмей и угрюмей, вот-вот сама разревется.
Я тронула за плечо Олафа, попытавшись его остановить. Но он даже не попытался отмахнуться, а все воспитывал Лету, пока та не разрыдалась и не выбежала.
- Винка, бегом за ней. А ты, рыцарь клинка и пинка, садись. – Я, последовав своему собственному совету, плюхнулась на стул. Довольно удобный.
Олаф сел следом за мной. Какие мы послушные!
- Слушай, ты не должен был ей все это выговаривать.
- Она старше и умнее Вианны, но вела себя как ребенок, - сквозь зубы буркнул Ольг, вертя в руках железный кубок, наполненный под края пивом.
- Да, я не спорю, но Винка тоже виновата, и не надо было кричать на ребенка.
- Лин, какой она ребенок? Девке уже шестнадцать! Ей замуж давно пора, а она… эх! – Ольг махнул рукой и залпом осушил кубок с пивом. Довольно крепким, на мой вкус.
Я потянулась к жаренным подсолнечным семечкам, пузатым и в меру просоленными, которые были рассыпаны в плоские миски, стоящие на каждом столе. Щелкай – не хочу!
- Ольг, и все равно, при всей твоей правоте ты не прав.
Олаф удивленно поднял на меня мутный взгляд. Видать, этот кубок не был первым. Где он уже успел надраться? И с какой стати?
- Не понял.
- А что непонятного, на девчонку ты орал зря. Нельзя так с влюбленными женщинами. Они становятся вредными и мстительными тварями.
- По себе знаешь? – вяло ухмыльнулся он, но я пропустила его слова мимо ушей. – Чего-о-о?
Вот тормоз то!
- Того-о-о. Можно подумать, ты ничего не замечал? – я сузила глаза и пристальнее посмотрела на него. Видать, не замечал.
Олаф хряпнул еще один кубок. Наверняка для храбрости.
- Ну-у. Переживет.
- Вредными и мстительными тварями, - напомнила я ему, злорадно ухмыляясь во все тридцать два.
- Нет, что действительно, по себе? – не унимался тот.
- Щас в свой оборотниевский глаз схлопочешь. Пойди и извинись. Да, - крикнула я, - малую сюда пришли, а то подслушивать будет. И подглядывать, в случае чего, - не смогла удержаться от подколки я.
Но на душе было паршиво.
Да.
Олаф немного шатающейся походкой вышел, а я осталась сидеть за столом, щелкая семечки. У проходящей мимо разносчицы я заказала что-нибудь поесть, а сама втихаря зевала.
- Эй, Линка, давай к нам, - послышалось из-за соседнего столика. Я лениво обернулась, дабы узнать, чего это Рин разорался. А это был он, потому что других знакомых эльфов, кроме Винки, у меня не было. И уж ни один незнакомый не пригласил бы меня за свой стол. Даже разносчица и та нос задирала, пока я ей не посоветовала так не делать во избежание ненужных травм. Алдеирин сидел за одним столом с той самой странной парочкой и еще несколькими эльфами. Немного поразмыслив, я все же подхватила миску с семечками и пересела за их стол.
- Знакомьтесь. Это Эллина.
Я приветливо кивнула головой, дожидаясь, когда он мне представит остальных.
- Аля. – Девчонка, похоже, не дождалась и решила нарушить негласный этикет. – Ты тоже человек?
- Ага, человечнее некуда, – сплюнула в руку я шелуху. - Особенно когда буду убивать этого паршивца.
- В очередь, барышня, в очередь. – Это уже эльф-красавчик со мной соизволил побеседовать. – Алроин Энимо.
- Агассем Те’вос. – Представился третий. А вот остальные двое представиться не соизволили, да и не очень то и хотелось. Подумаешь! Мы тоже гордые.
- Он и вам уже успел насолить? Тогда я за вами.
Все рассмеялись, и это немного разрядило обстановку. Как раз и еду доставили.
- Платит он, - я кивнула на офигевшего от такой наглости Рина. – Это тебе за то, что оставил меня одну посреди этого вашего поселка, где я чуть не заблудилась.
Аля хихикнула.
- Та да. Ну, у вас, многоуважаемые эльфы, и архитектура! Я не спорю, с эстетической точки зрения, красиво. Но когда и трактир, и, пардон, сортир выглядят одинаково вычурно это уже перебор.
- Э-э. А можно нескромный вопрос?
- Валяй. Все равно ведь задашь. – Махнул рукой Энимо.
- А где ваши “эли”?
- Какие? – воскликнули в один голос мои собеседники.
Я немного смутилась.
- Ну, те, на которые должны заканчиваться ваши имена.
Не знаю, что тут смешного, но смеялись все, почему-то, очень долго.
- И кто тебе сказал эту глупость? – утирая слезы, поинтересовался Рин.
- Да, старики в моей деревне об этом говорили… А что?
- Да глупость все это. Сказочки.
- Ага, а я как ненормальная выбирала Винке имя в соответствии с вашими “традициями”. Чуть с ума не свихнулась со всеми этими “элями”.
- Алдеирин, ты где откопал такое чудо? – умилительно поинтересовался Агассем, поправляя выбившуюся прядь черных волос. Рин тактично промолчал, а вот я нет.
- А меня не надо откапывать, я сама вылазию из могилки под полной луной… - я клацнула зубами и сделала глоток пива. О! Светлое, совсем другое дело. Я одобрительно зачмокала губами. – Хор-рошее пиво.
Со мной все дружно согласились и дружно сделали глоток.
- Эй, ведьма, может, ты не будешь пить-то? Сама знаешь, какая у тебя реакция на выпивку, – засмеялся в кулак Энимо, а вот чародейка только глазами сверкнула и раскрыла ладонь, на которой тут же образовался огненный шарик. Он немного пульсировал, издавал глухое гудение, будто это был не энергетический сгусток, а небольшая животинка, решившая прикорнуть на ладони девчонки.
- Еще раз напомнишь мне про тот случай, прическа будет как у уважаемого Ммиораля, – лелейным голоском проговорила девчонка и деактивировала “тварюшку”. Видать, “тот случай” был запоминающимся, раз она так среагировала.
- Да ладно, все свои! – беспечно отмахнулся эльф, но тут же ойкнул.
Оказывается, моя новая знакомая ощутимо пнула его под столом ногой.
- Вот так всегда. Не дают и слова сказать, - пожаловался почему-то мне эльф. Я же соизволила только скривить неопределенную гримасу. Ну не говорить же, что я полностью солидарна с девчонкой.
Все помолчали. На меня же длительное молчание сказывается крайне отрицательно, а потому я брякнула:
- Что-то у вас скучновато, многоуважаемые…
- О! Точно! – подпрыгнула на месте ведьма. – Момент!
Она щелкнула пальцами, и воздух немного потемнел и постепенно сгущаясь, превратившись в трех… э-э-э экстравагантного вида девиц, одетых (или раздетых?) вообще не понятно во что, которые начали выдавать танцевальные па под непонятно откуда взявшуюся музыку. Потом они начали петь что-то про заклинания, но, если честно, я не вслушивалась. Н-да, что еще можно от ведьмы взять? Жалко, что здесь Леты нет, вот бы она порадовалась. Так же как и мои собеседники, я пялилась на этот морок. А собеседникам, особенно мужскому большинству, было на что попялиться. Барышни были как на подбор – высокие, фигуристые. Тем более, на любой вкус – блондинка, брюнетка и рыжая. Темноволосая высоко подняла ногу и сделала легкий пируэт, развернувшись вокруг себя. Блондинка эффектно упала на колени, а рыжая виртуозно размахивала конечностями.
Музыка кончилась, и девицы исчезли так же мгновенно, как и появились, превратившись в сероватые дымки.
 
АССКЛИТ: форум » АССКЛИТ » Проза » Княгиня (Часть 1. Беглянка)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017 | Сайт создан в системе uCoz